— Хватит! — воскликнул Юэ Фэй. — Мне все равно конец! Но попомните — Юэ Юнь и Чжан Сян не позволят опорочить мое честное имя!
Как только злодеи услышали эти имена, их прошиб холодный пот. Они велели прислужникам запереть дверь, рассыпались перед Юэ Фэем в любезностях, пригласили сесть:
— Из вашего объяснения мы поняли, как велики ваши заслуги перед государством. Мы б с удовольствием поручились за вас, но министр Цинь Гуй не пропустит нас к государю. Вы только что упомянули о Юэ Юне и приемном сыне Чжан Сяне. Может быть, вы напишете им письмо? Пусть они сами приедут и подадут прошение государю, чтобы вас освободили.
— Я согласен, — сказал Юэ Фэй. — Тогда если государь меня и не простит, мы умрем вместе, и они прославятся, как преданные и почтительные сыновья!
Юэ Фэй написал письмо и передал Вань Сы-во. Тот приказал отвести заключенного обратно в тюрьму.
Письмо мерзавцы передали Цинь Гую. Тот прочитал его и пришел в неистовство:
— Вот упрямый! Надо было забить его до смерти!
— Мы так и хотели сделать! — оправдывались Вань Сы-во и Ло Жу-цзи. — Но он стал грозить, что за него отомстят Юэ Юнь и Чжан Сянь. Вот мы и решили попросить ваших указаний.
— Да, вы, пожалуй, правы! — поразмыслив, сказал Цинь Гуй.
Удалившись в библиотеку, он, подражая почерку Юэ Фэя, написал другое письмо:
«Я получил указ прибыть в Линьань на прием к государю. Государь доволен моими заслугами, щедро меня наградил. Вам велено немедленно прибыть в столицу, чтобы лично принять указ о повышении вас в должности».
Это письмо Цинь Гуй со своим доверенным человеком Сюй Нином отправил в Танъинь, а Вань Сы-во и Ло Жу-цзи поручил приготовить десять камер для новых узников.
Изменнику хотелось одним ударом покончить сразу со всеми противниками!
В это время в Линьани жили два богача, ученые и начитанные люди. Одного звали Ван Нэн, другого — Ли Чжи. Они знали, что Юэ Фэя обвинили несправедливо, и внесли за него залог. Получив от них деньги, тюремщики ухаживали за Юэ Фэем, промывали его раны и смазывали их целебными мазями.
А сейчас расскажем о Чжан Бао, начальнике гарнизона, который уже почти год живет в Хаоляне с женой, урожденной Хун, и сыном Чжан Ином.
Однажды ему доложили:
— Юаньшуай Юэ Фэй устроил военные поселения в Чжусяньчжэне, а государь вдруг отозвал его в столицу!
Чжан Бао забеспокоился и сказал жене:
— Что-то меня знобит в последние дни! И вообще на этой должности я нехорошо себя чувствую. Давай вернемся в Танъинь и будем жить в доме юаньшуая! Поедешь со мной?
— Ты сам понимаешь, когда у тебя не было должности, нам жилось легко, а теперь — хлопот по горло. Не надо мне никакой славы — едем!
Чжан Бао тут же собрался в путь, повесил в присутственном зале чиновничью печать и выехал в Танъинь в сопровождении нескольких телохранителей.
В деревне Юнхэ остановились на отдых. Юэ Ань доложил о прибытии Чжан Бао госпоже Юэ, и та распорядилась просить его.
Чжан Бао вошел вместе с женой и сыном, поклонился госпоже Юэ и ее невестке госпоже Гун и рассказал, что привело его в Танъинь.
— Очень хорошо, что вы здесь! — сказала госпожа. — Месяц тому назад мне сообщили, что государь вызвал моего мужа в столицу, и вот совсем недавно от него пришло письмо: он приказал Юэ Юню и Чжан Сяну приехать в Линьань. Зачем — не объяснил! Я очень беспокоюсь, ночами не сплю! Прошу вас, отправляйтесь в столицу, узнайте, что там случилось.
— Я это сделал бы и без вашего приказа, госпожа, — твердо сказал Чжан Бао и, обратившись к жене, добавил: — Ты останешься здесь и будешь прислуживать госпоже! Я должен разузнать, что случилось с господином юаньшуаем!
На прощание жена Юэ Фэя устроила угощение, а на следующий день проводила Чжан Бао в путь.
Шел он не торопясь, на ночь останавливался на постоялом дворе. Наконец добрался до великой реки Чанцзян. Широко разлилась река. Долго ходил Чжан Бао вдоль берега. Начинало темнеть. На реке не было видно ни одной лодки и ни одного постоялого двора на берегу.
Чжан Бао стал оглядываться по сторонам и вдруг заметил человека с чайником в одной руке и с корзиной — в другой, который направлялся к зарослям камыша. Чжан Бао последовал за ним и скоро увидел лодку.
Человек прыгнул в нее и скрылся в каюте. Чжан Бао его окликнул:
— Перевези меня, братец!
Министр Цинь Гуй запретил переправу! — ответил человек. — Так что не проси!
— У меня важное дело! — не отставал Чжан Бао. — Перевези, и я вовек не забуду твою доброту!
— Хорошо, садись в лодку, но перевезу тебя не раньше полуночи! И не шуми, если что случится!
— Все выполню! — пообещал Чжан Бао.
Он забрался в лодку и положил к ногам узел.
— Ты, наверное, не ужинал? — спросил лодочник. — Я купил в деревне чайник вина и немного мяса. Давай поедим и немного вздремнем, а к полуночи тронемся.
— Спасибо, я не прочь закусить, — охотно согласился Чжан Бао.
Лодочник налил вина, положил в чашку закуски для себя и для Чжан Бао. Тот выпил и крякнул от удовольствия:
— Замечательное вино!
Лодочник подлил еще. Чжан Бао устал с дороги и после нескольких чашек вина почувствовал, что опьянел.
— Послушай, брат, больше я пить не буду, — сказал он. — Как только будем на берегу, я тебе за все заплачу.
Лодочник убрал остатки ужина в каюту, а Чжан Бао прислонился спиной к узлу и заснул.
Когда совсем стемнело, лодочник отвязал лодку и осторожно выплыл на середину реки. Затем связал спящего Чжан Бао по рукам и ногам и крикнул в самое ухо:
— Эй, дурень, проснись!
Чжан Бао очнулся и почувствовал, что связан. Попробовал пошевелиться — невозможно.
— О горе мне! Видно, пришла моя смерть! — вскричал он. — Так и не узнаю я ничего о юаньшуае!
Лодочник с удивлением посмотрел на него:
— Говори, кто ты такой на самом деле?
— Я — подчиненный юаньшуая Юэ Фэя, «обогнавший коня» Чжан Бао! Юаньшуай давно уже уехал в столицу, и от него нет вестей. Я отправился разузнать, что с ним, да попал к тебе в лапы, убийца!
— Прости меня, брат, за грубость! — воскликнул лодочник. — Я не знал, что ты подчиненный юаньшуая.
Он поспешно развязал веревки и еще раз извинился.
— Так ты, оказывается, честный молодец, — обрадовался Чжан Бао. — Как тебя звать?
— Оуян Цун-шань. Слушай, друг: при сунском дворе засели изменники. Они губят честных и преданных государю людей, и я решил — не надо мне ни почестей, ни славы, лучше жить в свое удовольствие, чем быть пособником подлецов или погибнуть от их рук! Вот я и стал промышлять контрабандной торговлей. И вашему юаньшуаю надо бы уйти на покой. Какое ему дело до государства? Мне говорили, что он переправился через реку, и когда подъезжал к Пинцзяну, его схватили. И еще слышал, будто императорские стражники зарубили какого-то Ван Хэна, по прозвищу «догнавший коня». С этого дня переправу закрыли — даже торговцев не пропускают. Поэтому-то и нет никаких вестей из столицы.
Чжан Бао громко заплакал.
— Да ты не плачь, брат! — утешал его Оуян Цун-шань. — Отправляйся в столицу, я тебя перевезу. Только будь осторожен в дороге и не затевай никаких ссор.
Он причалил к берегу в уединенном месте и сказал Чжан Бао:
— Ну, прощай! Дальше провожать не могу.
Чжан Бао поблагодарил его и сошел на берег. До утра он сидел в лесу, а на рассвете вышел на дорогу, ведущую в Линьань. От прохожих не удалось узнать ничего нового.
Наконец Чжан Бао добрался до Линьани и заночевал на постоялом дворе. Едва забрезжило, как он отправился в город и снова стал расспрашивать встречных, не знают ли они чего-либо о Юэ Фэе. Никто ему не отвечал — люди боялись навлечь на себя беду.
Так прошло несколько дней.
Однажды ранним утром Чжан Бао проходил мимо ворот полуразрушенного храма и услышал внутри голоса. Заглянул в щелку и увидел двух нищих, которые лежали на циновках и разговаривали.
— Да, плохо сейчас приходится честным чиновникам! — говорил один. — Куда спокойнее жить милостыней. Какую высокую должность занимал Юэ Фэй, а что с ним сделали?!
— Молчи! — оборвал другой. — Услышит кто, и нам конец!
Ударом ноги Чжан Бао выбил ворота. Испуганные нищие вскочили на ноги.
— Не бойтесь, я слуга юаньшуая Юэ Фэя, — успокоил их Чжан Бао. — Расскажите мне, что вы о нем знаете?
Нищие дрожали от страха и, заикаясь, повторяли:
— Мы… мы… мы… люди маленькие… Ничего… ничего не знаем!…
Чжан Бао схватил одного нищего рукой за шиворот и пригрозил:
— Говори! Не скажешь — убью!
— Не гневайтесь, господин! — взмолился несчастный. — Я все расскажу!
Чжан Бао отпустил нищего, и тот сказал своему товарищу:
— Старший брат, постой за воротами! Если кто придет, кашляни…
Второй нищий вышел из храма и прикрыл ворота, а первый стал рассказывать:
