- Да то, что он тебе больше не Повелитель. Теперь ты слуга стрекоз, понял?
- Стрекозьего Повелителя?
- Это называется Бжашша. Просто Бжашша-Хлоя-табе. Запомнил?
- Ну, вроде запомнил… А Повелитель-то что на это скажет? Ты же знаешь, какие они, смертоносцы. Шуток не любят. И потом, у меня там родственников много, в Трофисе, - Олаф поднял руку, готовясь загибать пальцы. - Отец значит, мать…
- Дурак! - шлепнул его по ладони Каль. - Нет больше ни отца ни матери, ни брата ни сестры. Точнее, как раз братьев и сестер у тебя теперь будет много. Не говоря уже о женах - помнишь, что я тебе говорил? Так вот, для всех своих прежних знакомых ты умер. Попался скорпиону в степи. Так будет думать и Повелитель, забудь о нем. Сейчас ты полетишь с нами в первый раз, посмотрим на тебя.
- Сейчас лететь? - Олаф сел на лежак. - Я голодный. И пить очень хочу, и спать.
- Да, вид у тебя какой-то истерзанный… Не надо было сопротивляться стрекозе. Так вот, парень, подойди-ка сюда.
Каль прошел через помещение и вышел на балкончик. Олаф с опаской последовал за ним и боялся искренне - под ними текла Хлоя, а карниз казался совсем непрочным.
- Не обвалится, - уверил его Каль и вдруг схватил за горло, подтянул жилистыми руками к самому краю. - Смотри вниз! Видишь, рак плывет? Хочешь туда?! Хочешь, вместе прыгнем?!
- Каль! - Барук выбежал за ними, и придерживаясь за клок свисающий травы потянул десятника обратно в камеру. - Ты сорвешься!
- Да я хочу объяснить этому дураку, что с ним не шутят! У тебя два выхода: или служить Бжашша-Хлоя-табе, или вон туда отправиться!
Олаф с трудом удерживал свою руку вдали от кинжала. Наконец десятник ослабил хватку, и чивиец прошептал: - Я понял, понял!.. Пусти!.. - Так кто ты теперь? - не унимался Каль. - Воин… - Чей?! - Стрекозиный… Хлоя-табе… Бжашша…
- Иди! - Каль зашвырнул Олафа обратно в камеру. - Одевайтесь все, сейчас полетим.
- Куда? - спросил низкорослый румяный мужчина, но не дожидаясь ответа стал натягивать теплую куртку.
- Там видно будет, куда… Ты с нами, Барук?
- Нет, - отказался бородатый. - Подожду здесь. Присматривай за новеньким, как бы не обделался или еще чего.
- Пусть только попробует, - многозначительно прошипел Каль.
Олаф, поглядывая на остальных, облачился в широкую куртку из двойной кожи земляного червя, чем-то легким заполненную между слоями. Еще на лежаке нашлись такие же штаны с веревочным поясом и огромного размера сапоги, больше всего похожие на два комка жесткой паутины.
- Велики мне, - заметил Олаф.
- А тебе в них бегать не придется. Только сидеть и стоять, не потеряешь. Так, теперь внимание!
Каль вышел на балкончик и несколько раз заливисто свистнул. Потом сразу отошел назад, потому что с разных сторон к отверстию стали слетаться стрекозы. Олаф заметил, что общаются насекомые с помощью звуков, которые издают или всеми крыльями, или только самыми их кончиками. На его восприятие все это выглядело монотонным, сливающимся жужжанием, но десятник вслушивался и время от времени отвечал свистом.
- Начали! Давайте по одному, чтобы десятый все видел.
Новые товарищи Олафа явно собирались в полет уже не первый раз. Каждый из них извлек из-под лежака большую сетку, лук и связку уже знакомых коротких копий. По очереди проходя на карниз, они привязывали сетку к тому месту, где грудь стрекозы переходила в брюхо, для чего приходилось обнимать насекомое за талию.
- Тут петля, - быстро показал Каль новичку конструкцию сетки. - Не перепутай, и затяни хорошо, иначе мне нового десятого ждать придется.
- А давно здесь ваш город? - Олаф подумал, что другого времени задать вопрос может уже и не быть.
- За половину сезона стрекозы все сделали, - быстро ответил Барук, явно очень гордый этим. - Еще никто про нас и не знает, потому что с речниками мы побеседовали сразу, по-свойски. Но скоро узнают все… Будет весело, вот увидишь!
- Не отвлекай его! - потребовал Каль. - Вот так повесишь сетку, и влезешь, сначала - сам. Потом с балкона возьмешь оружие. Кинжалом своим смотри не зацепись, да сетку не порежь! Знаешь, оставь его здесь.
- Я за пазуху суну, - Олаф быстро забросил оружие за воротник куртки. - Но как мне с ней разговаривать-то?
- С летучкой? Тебе не надо пока с ней говорить, а потихоньку научишься, все научатся. Просто когда увидишь, что мы стреляем - тоже стреляй. Держал в руках лук?
- Нет! - чивиец постарался быть поубедительнее. Ему совсем не хотелось стрелять в тех, на кого покажут. - Никогда, даже в детстве!
- Тогда оставь на первый раз. Но копья возьми, только учти, что пользоваться ими будешь вместе со всеми, не раньше. Все, пошел, вот твоя летучка на сегодня.
С замиранием сердца Олаф пошел вперед, навстречу фасетчатым, огромным глазам. Стрекоза сидела смирно, позволив прицепить к себе сетку. Веревки казались тонкими, ненадежными… Будь это привычная паутина, сотнику было бы куда спокойнее. Забравшись на свое место, он, как и учили, взял с карниза пять копий. Кал коротко свистнул и стрекоза взлетела.
В первый миг Олаф почувствовал дурноту - сетка раскачивалась под насекомым. Но вот стрекоза набрала скорость, сделала несколько стремительных виражей над Хлоей, и чивиец почувствовал упоение полетом. Жаль только, что он был здесь не главным, а лишь дополнением крылатого существа. Между тем летучка решила, что хватит порхать без дела и взмыла вверх. В мгновение ока Олаф оказался посреди строя. Стрекозы повисли в воздухе попарно, сетки с людьми раскачивались под ними.
Сотник заметил, что все воины улыбаются. Ему и самому было несказанно приятно оказаться так высоко, видеть эту землю так далеко, как дано только крылатым насекомым. Вот только пустота под ногами пугала Олафа, напоминала, что он здесь чужой. Слева ему кричал что-то румяный парень, но ни слова разобрать Олаф не смог. Наверное, предлагает не смотреть вниз, догадался он.
Впереди заняла место одиннадцатая стрекоза, под которой сидел Каль. Сотник обратил внимание, что одноглазый командир время от времени постукивает насекомое кончиком копья по хитину. Вот и еще один способ переговариваться… Насколько проще со смертоносцами! И откуда только взялись эти твари? Зачем они объявили войну паукам? Разве им нужна их пища?
Десяток полетел вперед, быстро набирая высоту. Стрекозы легко держали равнение, будто красуясь перед кем-то. Строй двигался к западу, удаляясь от знакомых Олафу мест. Он еще раз посмотрел на реку, стараясь запомнить место. Кажется, это владения погибшего Гволло, теперь официально - ничейные. А речники молчат… То есть уже предали своих Повелителей. Был ли у них выбор?
Олаф вдруг понял, что совершенно открыт для атаки снизу. Хороший стрелок легко проткнет его, если стрекоза опустится. Вся надежда на то, что насекомое окажется достаточно осторожным. Чивиец стал смотреть вниз. Он видел скорпионов, бегунцов, видел рощу, затянутую паутиной шатровиков. Этот полет не шел ни в какое сравнение с первым, вынужденным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
