Читаем без скачивания Павильон - Патриция Вентворт

Безусловно, что-то заставило ее выйти из дому, причем в страшной спешке. Она добирается до павильона и окликает мистера Карея. Можешь себе представить, что почувствовал Блаунт, его панику? Он хватает ее за горло, видимо, чтобы заставить ее умолкнуть. Ну а что было дальше, нам известно.

Фрэнк кивнул.

— Хорошая сказочка, и очень убедительная! Но ни единого, хоть самого завалящего доказательства, которое можно было бы представить суду! Ну а Карей… что ж, я думаю, его вызовут и отпустят, правда, тут важно, кто будет вести защиту и какое впечатление он произведет на присяжных.

— А если бы ты был среди присяжных, как бы ты голосовал?

Он засмеялся.

— Ну мало ли что я скажу, дело не во мне!

Она настойчиво повторила:

— И все же я бы хотела, чтобы ты мне сказал.

— Ладно, строго между нами: я думаю, Карей тут ни при чем. Судя по тому, что я слышал о миссис Грэхем, тещей она была бы отвратительной, но это совсем не причина, чтобы ее убить, — сплошная потом морока, и вообще ни к чему. В любом случае, он собирался жениться, и если миссис Грэхем разок застукала его в павильоне, то он уж как-нибудь пережил бы, если бы она наткнулась на него во второй раз.

Фрэнк заслужил одобрительный взгляд мисс Силвер.

— Именно так подумала и я. Но вернемся к Блаунтам.

Меня чрезвычайно беспокоит ее положение. Если он сильно нервничает из-за того, что она могла услышать, всякое может случиться… В таком состоянии с кем угодно в любой момент может произойти несчастье или… самоубийство.

И никто не сможет доказать, что это совсем не тот случай, когда женщина с расшатанными нервами не сумела совладать с непосильным бременем, свалившимся на ее плечи. Конечно, пока она здесь, в гостевом доме, где полно людей…

Фрэнк перебил ее.

— Они уехали. Я заскочил туда по пути к вам, но они уехали. Неожиданно, без предупреждения. Мисс Мэдисон страшно расстроена и даже обрадовалась возможности выговориться, выплеснуть обиду. Две ее гостьи были ночью напуганы криком Блаунта во сне. Она сказала, что когда он пришел днем, она упомянула об этом, но он ничего не ответил, однако вскоре спустился вниз, сказал, что его срочно вызывают, заказал такси, оплатил счет и уехал, чтобы успеть на поезд в четыре тридцать. Она, по-моему, решила, что он крепко обиделся.

Мисс Силвер мрачно спросила:

— А насчет миссис Блаунт она что-нибудь говорила?

— Сказала, что в таком состоянии ей тяжеловато будет перенести дорогу.

Глава 38

Блаунты ехали на поезде, который останавливался на каждой станции, и всякий раз в него заходили и выходили толпы людей. Иногда купе было так набито, что миссис Блаунту было трудно дышать. Утро было холодное, но днем выглянуло солнце, и воздух стал влажным. Большинство пассажиров были тепло одеты, но никто не хотел открывать окно.

Воздух был спертым от запаха нафталина, от табачного дыма и распаренных тел. Миссис Блаунт закрыла глаза, чтобы не видеть какое все вокруг размытое, как все куда-то плывет.

Ей было невдомек, как ужасно она выглядит — бледные веки, темные круги вокруг глаз, словно синяки. Голова ее была откинута, губы побелели, и казалось, что она уже никогда не сможет открыть глаза. Сидевший напротив нее мистер Блаунт кипел от злости. Что она хочет показать своим страдальческим видом? Почему не ведет себя так, как другие женщины в купе? Одна читает тот дрянной журнальчик, который так обожает и Милли. Другая сосет леденцы, а сухопарая жилистая женщина в очках увлеченно спорит с соседом. Он нагнулся к Милли и тронул ее колено.

— Эй, не спи, слышишь? Ты сама говорила, что когда спишь в поезде, у тебя потом болит голова.

Она нервно вздрогнула и, опасливо на него посмотрев, еле слышно сказала:

— У меня кружится голова.

Эх! Надо было вообще оставить ее одну. Но может, оно и к лучшему. Если кто-нибудь потом вспомнит, что видел их, ему вспомнится и то, что она плохо себя чувствовала и что он был озабочен ее состоянием. Ласковым голосом он сказал:

— Ну ладно, дорогая, делай так, как тебе лучше.

Она понимала, почему он это говорит. На людях он никогда не был с ней резким и злым. Так же он обращался с первой женой, которая попала под поезд. Что-то об этом говорили… Когда это случилось, он был в отъезде — или так считалось. И никто не мог сказать, что они когда-нибудь ссорились. Она снова закрыла глаза и постаралась не думать о Люси Блаунт, которая четыре года назад попала под поезд.

Сид не сказал ей, куда они едут, но, скорее всего, в Клит. Дед его умер, а тетя Лиззи так и жила в старом доме, крытом соломой. Посети! ели находили его очень живописным. Сид часто привозил туда с распродаж какие-то вещи — стул, или стол, или фарфоровые фигурки.

Посетители их разглядывали — стол со стулом стояли на положенном месте, а фигурки на окне, поближе к свету. Они платили за них большие деньги и уходили, довольные, как Панч, думая, что совершили выгодную сделку. Лиззи Пардью очень подходила для продажи подобных вещей. Она работала дневной прислугой у викария, была хоть и простовата, но трудолюбива. Она не знала что это за вещи, знала только то, что он ей говорил, и люди, которые их покупали, думали, что она не имеет понятия о ценности того, что продает — куда ей, она простая душа и нигде не была дальше своей деревеньки. И это было истинной правдой.

До Клита они добирались с двумя пересадками. Милли Блаунт была здесь третий раз в жизни. Когда Лиззи Пардью открыла им дверь дома под соломенной крышей и пригласила войти, в душе ее всколыхнулась надежда. Сид, наверное, звонил в дом викария и сказал ей, что они приедут, потому что их комнаты были готовы, и на кухне ждала вкусная еда. Значит, он звонил со станции, когда они ждали поезд, и она отлучилась в дамскую комнату. Надежду породил домашний уют и приветливость Лиззи Пардью. Сид пошел в материнскую породу. У Лиззи был тот же цветущий вид, плотное сложение, сильные руки и ноги, но на этом сходство кончалось. У нее было мягкое, улыбчивое лицо, добрые глаза. Доброта в человеке сразу чувствуется.

Лиззи смущенно и выжидательно смотрела на жену Сида, которая все еще была для нее незнакомкой и очень тихо разговаривала, почти шептала. Миссис Блаунт не думала о том, что в присутствии своей тетушки муж ей ничего не сделает, но это чувство подспудно жило в ней. Она с аппетитом поела и подумала, что сегодня ей удастся уснуть.

В коттедже было три спальни. Лиззи занимала ту, что выходила окнами на улицу. На этой двуспальной кровати ее родители спали всю жизнь. Когда умер мистер Пардью, она сюда перебралась, как будто так и надо. Дом теперь был ее, и вся мебель тоже ее, так что вполне справедливо, что она займет лучшую комнату. Две другие спальни были маленькие, с узкими кроватями на низких ножках.

Милли Блаунт скорее согласилась бы спать на полу, чем в одной комнате с Сидом. Она чувствовала, что никогда больше не сможет спать в той же комнате. А что, если он опять станет кричать во сне, как в Розовой комнате мисс Мэдисон? Что, если он произнесет те же слова, что тогда?

От одной этой мысли ее затрясло. Но она может лечь на узкую кровать, накрыться с головой одеялом, и тогда ничего не услышит. Дом построен прочно, в нем толстые стены, и соломенная крыша приглушает звуки. Даже если Сид будет кричать, она не услышит, что он говорит.

Перед тем как лечь спать, она вдруг подумала, что, может быть, он так же рад остаться ночью один, чтобы его никто не услышал, если вдруг начнет что-то выкрикивать во сне. Эта успокаивающая мысль помогла ей заснуть и спать крепко, без сновидений.

Только на следующий день, когда Лиззи Пардью оставила их одних и ушла в дом викария, Милли Блаунт снова начали мучить мысли о том, зачем они приехали в Клит. Вопросов она не задавала — так ей было спокойнее. Если бы могла она слышать, что говорила Лиззи жене викария, то все ее страхи снова бы ожили. Лиззи работала у миссис Филд много лет и давно к ней привыкла и даже доверяла ей все свои проблемы.

Сегодня, когда они вместе убирали кровати, она торопливо рассказывала ей о племяннике Сиде и его жене.

— Он так о ней тревожится, миссис Филд! Потому и привез сюда. Говорит: «Свежий воздух и твоя еда, тетя Лиззи, — уж если они не помогут, то ничто не поможет. У нее меланхолия, вот как». А после того что стряслось с его первой женой — она бросилась под поезд, бедняжка, — понятно, что он сам не свой от волнения.

— Бросилась под поезд?! — воскликнула миссис Филд. — Какой ужас! Нет, простыня неровно, она требует, чтобы вы ее чуть потянули на себя.

Лиззи потянула.

— Она бросилась под брайтонский экспресс. Сид еле-еле это пережил. Она оставила ему немало денег, но никакие деньги не заменят любимую жену. А вчера он мне сказал: «Если что-то подобное повторится, теперь я этого точно не переживу, тетя Лиззи», — вот как он сказал.

— Мисс Пардью, у вас в руках подушка викария, а не моя. Вы хотите сказать, что есть серьезные опасения, что…