поначалу, но стало еще хуже. Понимаешь, радиатор воняет. Так что я подумала-подумала и решила от нее отказаться.
Тут вернулся шофер. Он все уладил с багажом Тони.
– Что ж, нам лучше немедленно выехать.
– Очень хорошо, сэр.
Тони сел рядом с Брендой, и шофер захлопнул за ними дверцу автомобиля. Они проехали по улицам Саутгемптона и выбрались в пригород. В окнах домов, мимо которых они приезжали, уже горели лампы.
– Как ты узнала, что я приезжаю сегодня вечером?
– Я думала, ты приедешь сегодня утром. Джок так мне сказал.
– Я не рассчитывал тебя увидеть.
– Джок сказал, для тебя это будет сюрпризом.
– Как там Джок?
– С ним случилось что-то ужасное, но я не помню, что именно. Что-то связанное с политикой, наверное, а может, с девушкой. Не могу вспомнить.
Они сидели далеко друг от друга – каждый в своем углу. Тони очень устал после бессонной ночи. Веки у него отяжелели, глаза болели от света, когда они проезжали через ярко освещенный городок.
– Хорошо провел время?
– Да, а ты?
– Нет, на самом деле довольно паршиво. Но вряд ли тебе захочется об этом слышать.
– Какие планы?
– Туманные. А у тебя?
– Туманные.
А затем, убаюканный уютной теснотой и мягким покачиванием, Тони уснул. Он проспал два с половиной часа, спрятав пол-лица в воротник пальто. Один раз, когда они остановились у железнодорожного переезда, он наполовину проснулся и спросил:
– Приехали?
– Нет, дорогой. Еще несколько миль.
И он снова уснул, а когда проснулся, оказалось, что они уже сигналят у ворот. И еще он обнаружил, проснувшись, что на вопрос, который ни он, ни Бренда не задали, был дан ответ. Это должно было стать переломным моментом, его судьба находилась в его руках. Ему было что сказать, следовало принять решение, которое повлияет на каждый час его будущей жизни. А он уснул.
Эмброуз вышел их встречать на подъемный мост.
– Добрый вечер, миледи. Добрый вечер, сэр. Надеюсь, у вас был приятный вояж, сэр.
– Очень приятный, благодарю, Эмброуз. Здесь все в порядке?
– В полном порядке, сэр. Всего пара мелочей, но о них я, пожалуй, лучше сообщу утром.
– Да, оставим на утро.
– Вся ваша корреспонденция в библиотеке, сэр.
– Спасибо. Это я тоже утром посмотрю.
Они вошли в просторный зал наверху. В «Гвиневре»[109] горел большой камин.
– Люди уехали только на прошлой неделе, сэр. Думаю, вы найдете их работу весьма удовлетворительной.
Пока распаковывали его чемодан, Тони и Бренда осмотрели новые ванные комнаты. Тони открутил краны.
– Я не разжигал печку, сэр. Но на днях мы ее опробовали, и результат оказался весьма удовлетворительным.
– Давай не будем переодеваться, – сказал Бренда.
– Нет. Мы поужинаем прямо сейчас, Эмброуз.
За ужином Тони рассказывал о своем путешествии, о людях, которых он встретил, об очаровательных пейзажах, о беспечности негритянского населения, о дивном аромате тропических фруктов, о цветистом гостеприимстве всяческих губернаторов.
– Мне интересно, сможем ли мы вырастить авокадо здесь, в наших оранжереях, – сказал он.
Бренда была не слишком разговорчива. Он спросил ее вскользь:
– А ты вообще куда-нибудь ездила?
И она ответила:
– Я? Нет. Все время в Лондоне.
– Как там все?
– Я не так уж часто встречалась с людьми. Полли в Америке.
И тут Тони поведал о великолепном управлении на Гаити.
– Они там все сделали совершенно по-новому, – сказал он.
После ужина они сидели в библиотеке. Тони оглядел внушительную стопку писем, накопившихся за время его отсутствия.
– Нет, сегодня я с ними ничего не смогу поделать, – сказал он. – Я так устал.
– Да, ляжем спать пораньше.
Повисла пауза, и вот тогда-то Бренда спросила:
– Ты ведь больше не злишься на меня, правда ведь?.. Из-за того недоразумения с мистером Бивером?
– Вот уж не знал, что я вообще злился.
– О, ты злился. Под конец, перед тем как уехать.
Тони не ответил.
– Так ты не злишься, правда? Я надеялась, что нет, когда ты уснул в машине.
Вместо ответа Тони спросил:
– А что стало с Бивером?
– Это весьма печальная история, ты действительно хочешь ее услышать?
– Да.
– Что ж, все случилось очень быстро. Видишь ли, я просто не смогла его удержать. Он ушел почти в то же время, что и ты.
Ты ведь оставил мне не слишком много денег, не так ли? И все очень осложнилось, потому что у бедного мистера Бивера тоже ничего не было. Так что все стало очень неудобно… А еще этот клуб, в который он захотел вступить – Браунс – и куда его не приняли, а он почему-то взъелся на меня, поскольку решил, что я должна заставить Реджи помогать ему, а на самом деле случилось все наоборот: Реджи был главным среди тех, кто не хотел его пускать. Джентльмены так забавно носятся со своими клубами. Я бы почла за счастье принять туда мистера Бивера, а вот они – нет.
А потом и миссис Бивер на меня рассердилась – она и всегда-то была старой каргой, – а я попыталась устроиться на работу в ее магазин, но нет – она меня не взяла из-за того, что, по ее мнению, я вредила Биверу. Потом я стала работать с Дейзи, пытаясь убедить людей сходить в ее ресторан, но не преуспела в этом, а те, что пошли, не оплатили счета.
Так вот я жила на подачки из лавки деликатесов за углом, и друзей у меня почти не было, кроме Дженни. И я ее возненавидела.
Тони, это было паршивое лето.
А под конец явилась эта американка, эта женщина-вамп по имени миссис Рэттери – ты знаешь, Бесстыжая Блондинка. И вот, как только мой мистер Бивер ее увидел, я канула в небытие. Конечно, она была его счастливым билетом, он потерял голову, вот только она, казалось, его вовсе не замечала, и всякий раз, когда они встречались, не помнила, что уже виделась с ним прежде, и это была такая горькая пилюля для Бивера, но это не прибавило порядочности его отношению ко мне. Он ходил за ней повсюду безрадостной тенью, пока наконец миссис Бивер не отослала его не то в Берлин, не то в Вену, поручив купить там кое-что для ее магазина.
Вот такие дела… Тони, да ты опять засыпаешь.
– Ну, я же всю прошлую ночь глаз не сомкнул.
– Давай пойдем наверх.
II
В ту зиму перед самым Рождеством Дейзи открыла новый ресторан. Тони и Бренда на день приехали в Лондон, так что они зашли туда на ланч. Ресторан был полон (у Дейзи в ресторанах всегда было битком, но это,
