Читаем без скачивания Распятие невинных - Каро Рэмси

— Не особенно хорошо. Извините, что отрываю от работы, но, честно говоря, я не думал, что застану вас в это время. Уже почти шесть.

Макалпин улыбнулся и положил папку на стол.

— Моя работа заканчивается, когда дело раскрыто.

— А вы когда-нибудь бываете дома?

— Моя жена в последнее время очень занята: не думаю, чтобы она замечала, дома я или нет. Так чем я могу быть полезен?

— Мне кажется, я должен вам сообщить, на случай если это важно. Мне утром звонила мать Яна Ливингстона. Он в больнице, передозировка снотворного.

Теперь настала очередь Макалпина опустить глаза: линолеум на полу хранил следы многочисленных пятен от потушенных сигарет. На Ливингстона никто не давил. Три беседы и тщательная проверка алиби.

— Как он сейчас?

— Выкарабкается. Естественно, он был ужасно расстроен гибелью Линзи. Ему промыли желудок. Хотя, если быть объективным, отравление было очень небольшим и, по их мнению, могло быть неумышленным. Он так переживал, что ему прописали какое-то успокоительное — для сна. Не исключено, что он просто забыл, что уже принимал лекарство. — Лиск вытянул руку и растопырил пальцы — казалось, он пытается узнать, как далеко ими можно дотянуться, а уж потом — расслабить. — Я, конечно, принимаю все это близко к сердцу, особенно после того, как потерял Алесдера.

Макалпин понимающе кивнул.

— Хотите кофе?

— Нет, я не буду больше отнимать у вас драгоценное время. В больнице Яна продержат день или два — это так, на всякий случай. Я собираюсь позвонить вечером его матери, и было бы хорошо, если бы я смог его успокоить. Это было бы… уместно. Он считает, что его все еще подозревают, хотя я знаю, да и вы наверняка тоже, что он никогда бы не совершил подобного поступка — ни по отношению к Линзи, ни к кому бы то ни было другому. Человек, совершивший такое, просто животное…

— И тем не менее наш психолог утверждает, что это человек. — Макалпин положил руку на папку с описанием Кристофера Робина. — Не животное и не демон.

Глаза Лиска следили за рукой старшего инспектора.

— Тогда человек, обуреваемый демонами, — сказал он осторожно. Он смотрел на папку, подписанную круглым почерком. — Кристофер Робин? Да это сама невинность!

Макалпин улыбнулся:

— Зависит от того, кто скрывается под именем Кристофер Робин. Но вы можете сказать Ливингстону, что его алиби мы неоднократно перепроверили. Конечно, он не мог быть одновременно в двух местах. Расследование сосредоточено не на нем. Однако мне хотелось бы переговорить с ним еще раз, как со свидетелем.

— И, как я уже вам говорил, он проходил через эту процедуру несколько раз.

— Но он может, даже не отдавая себе в этом отчета, располагать какой-то важной для нас информацией. Если он захочет остаться, мы кого-нибудь к нему направим.

— Спасибо. Я ему все передам.

— Джордж, а у вас не сложилось впечатления, что Элизабет-Джейн хорошо знала Тома?

Лиск растерялся.

— Боже!

— Боже?

— У меня сложилось впечатление, что у Элизабет-Джейн была привычка…

— Преувеличивать?

— Именно… степень своих отношений с мужчинами. В свое время я подумал, что она говорит о нем слишком развязно: ведь он священник. Со слов ее родителей, мне сначала показалось, что то, как она о нем говорила, подразумевало более близкие отношения, чем следует, но теперь я знаю, что это была просто ее манера поведения. Я сам никогда не видел их вместе. — Лиск выпрямился на стуле, и смена позы определенным образом показывала, что они поменялись ролями. — Есть еще один вопрос, о котором я хотел бы поговорить. Но это — личное.

— Давайте! — Макалпин ослабил напористость, чувствуя обаяние голоса Лиска, его усыпляющей и расслабляющей манеры говорить нараспев.

Было видно, что Лиск не знает, с чего начать. Наконец он заговорил, тщательно подбирая слова:

— По роду своей деятельности мне часто приходится встречать людей, которые заходят так далеко, что не знают, какими потерями это грозит.

— Потерями?

Лиск поднял руку:

— Посмотрите, сколько времени вы отдаете работе — она начинает овладевать вами. Конечно, такое усердие и верность долгу похвальны, но посмотрите, сколько появляется жертв. Брак — это священная вещь, союз перед Господом. На счету этого человека, этого убийцы — три жертвы. Не допустите, чтобы ваш брак стал еще одной. Как у детектива, у вас, мистер Макалпин, есть выбор, как у мужа — нет. Эго, которое заставляет вас ловить убийцу, нужно обуздать. Я не глуп и знаю, сколько времени вы отдаете работе. Мой совет: ступайте домой, к своей жене. От этого в конечном итоге выиграют все. Нельзя поклоняться двум богам.

— Но у вас есть Церковь.

— И только Церковь. Я не мог бы полностью отдавать себя и Церкви, и жене. За женой надо ухаживать, ей нужно внимание. Когда я делал выбор, я выбрал Церковь. Как и Томас О’Киф. Ваше место — подле жены, а не здесь. — Он встал, обошел вокруг стола и положил руку на плечо Макалпину.

Малхолланд припарковался на Байрз-роуд примерно в полвосьмого. Вместе с Костелло они сидели в машине и наблюдали за входом в бар, расположенный в самом начале Вислерз-лейн, — там толпились курильщики. Был вторник, но на улице царило необычайное оживление: начался конкурс на лучшего исполнителя караоке, и из клуба неподалеку доносились пьяные нестройные голоса, пытавшиеся хором спеть «Ушло то чудесное чувство». У Малхолланда, как всегда, работала печка, и окна машины быстро запотевали. Костелло в очередной раз протерла их изнутри, стараясь не считать, сколько раз за это время Малхолланд успел вздохнуть, демонстрируя свое недовольство.

— Она так и не появится, чего ждать?

— Лучше бы ей появиться, а то шеф выпишет ордер на арест. И я лично препровожу ее в участок. Дел у меня на сегодня — целый список, а я еще даже не начинала.

— Сделаешь завтра.

— И выспаться бы не мешало. — Костелло внезапно выпрямилась. — Смотри, вот она, если не ошибаюсь. — Она опять протерла стекло перчаткой. — Да вон же, в белой юбке. И постарайся не вести себя как полицейский.

Тем временем Трейси остановилась, прислонившись к стене паба, и уперлась в красный кирпич высокой шпилькой. На лице — недовольство и скука. Она оказалась хорошенькой и гораздо моложе, чем думала Костелло. Ее длинные черные волосы блестели. Она была в черной кожаной куртке и длинной белой юбке с оборками, низ которой уже повлажнел от дождя. Костелло обратила внимание на черные туфли-лодочки на высоких каблуках, абсолютно неуместные в такую погоду. Для проститутки она выглядела очень наивной.

Увидев Малхолланда, вылезающего из машины, она явно повеселела и улыбнулась ему, не обращая внимания на Костелло. У Малхолланда хватило нахальства ответить улыбкой. Костелло выступила вперед.

— Сержант уголовной полиции Костелло, детектив Малхолланд. Трейси Уитерспун?

— Да, — ответила она, не сводя глаз с Малхолланда. Костелло была вынуждена признать, что ее это поразило. Она видела, как его распирает от чувства собственной значимости.

— Хочешь, зайдем? Нет смысла мокнуть под дождем.

— Если вы угощаете, — ответила Трейси, отлепляясь от стены.

Народу в пабе было не много. Около бара толпились завсегдатаи и свободных столиков было предостаточно. Пробираясь к одному из них, Костелло заметила, что менеджер жестом показал Трейси выкинуть сигарету или убираться.

— Вик, возьми три кока-колы, покажи ему удостоверение и поинтересуйся, сколько раз ее выдворяли за приставание. Мы сядем у окна.

— Хотите поговорить со мной об Арлин? — Трейси устроилась на стуле и машинально надула губы.

— Да.

— Она была дурой.

— Это не преступление.

— Но в наших играх это опасно.

Подошел Малхолланд с напитками. Она не без искренности поблагодарила его.

— А добавить сюда водки никак нельзя? — Судя по речи, она была хорошо образованна.

— Нет, — ответила Костелло.

— Это помогло бы развязать мне язык, — объяснила она и облизнула губы кончиком языка, чтобы подтвердить правдивость своих слов. У Малхолланда хватило ума отвернуться.

— Давай с этим завязывай, а то придется разговаривать в участке, — осадила ее Костелло. — У меня нет на это времени.

— Послушайте, мне жаль, что с ней такое случилось, но на ее месте могла оказаться любая.

— Да, но случилось с Арлин, которая была твоей подругой, — вмешался Малхолланд, принимая на себя роль хорошего полицейского.

Трейси покачала головой, и ее волосы зашевелились, как занавес.

— Она не была моей подругой. Кто вам это сказал?

— Вы были вместе.

— У нас был выходной. Мы решили выпить, сначала нас было шестеро, а потом трое ушли продолжать на дискотеку. — Она пожала плечами. — Вот и все.

— Все? — переспросила Костелло. — Мне так не кажется, Трейси. Давай все еще раз с самого начала.