Читаем без скачивания Распятие невинных - Каро Рэмси

— Пока для этого нет оснований. Его причастность носит косвенный характер. Мы не можем привязать его к Арлин. Совпадение места легко объясняется: там всего две такие аллеи, а значит, шансов оказаться на одной и той же — пятьдесят на пятьдесят.

— Но он пришел на место своего преступления, — обратил внимание Баттен.

— И удар в лицо! — подхватил Малхолланд. — Это точно он!

— Не соответствует образу. Конечно, удар в лицо — соответствует. Но нанести удар только для того, чтобы обезвредить нападающего, — не соответствует. Кристофер Робин вернулся бы добить лежащего Стила и отвел бы душу.

— Я видел фотографии. В этом не было необходимости.

— И я не думаю, что если убийство произошло на Вислерз-лейн, то причастен к нему Шон. И на Эштон-лейн, и на Байрз-роуд полно народу — круглые сутки семь дней в неделю. На Вислерз-лейн всегда спокойно, тишину нарушить могут только пьяные и наркоманы, — начала объяснять Костелло. — Мактайернану это известно, он хорошо знает район, ведь и работа обязывает. — Чувствуя, что ее доводы не произвели впечатления, она добавила: — И еще, по словам свидетеля, у Кристофера Робина был ирландский акцент, а у Шона его нет.

— А почему ты раньше об этом не говорила? — поинтересовался Андерсон.

Баттен поднял руку, призывая к тишине.

— Погодите. Мы еще к этому вернемся. Итак, у О’Кифа ирландский акцент, он подходит по возрасту и телосложению.

— По говору Лиска тоже можно принять за ирландца, если уж на то пошло. Отличить по речи жителей острова и ирландцев смогут не многие, — сказала Костелло. — Хотя Лиск действительно не очень-то высокого мнения о прекрасном поле. — Она накрутила на палец прядь волос. — Впрочем, это ничего не значит.

— А Кристофер Робин, судя по всему, женщин не избегает — Баттен-то говорит именно об этом, — возразил Малхолланд. — У О’Кифа есть обаяние. И более чем достаточно, чем он активно пользуется. Вся его карьера держится на обаянии.

— Но, — тихо произнес Баттен, обращаясь к Костелло, — на тебя уже действует обаяние Мактайернана. А ведь ты его еще даже не видела.

Костелло захлопнула блокнот и убрала в сумку.

— Итак, два священника, условно-досрочно освобожденный плотник. Для начала совсем неплохо, — оптимистично подытожил Баттен. — Я хочу не откладывая составить психологический портрет Мактайернана. Костелло, ты не могла бы уделить мне пять минут? Поднимемся в кабинет наверх?

— В кабинет старшего инспектора Макалпина? Конечно, — холодно ответила Костелло.

— Завтра мы пропустим «Феникс» через мелкое сито и вывернем наизнанку Лиска и О’Кифа. А Костелло займется Мактайернаном, как самая из нас компетентная.

— А старший инспектор Макалпин? — поинтересовался Андерсон, но его уже никто не слушал. Все потянулись из комнаты, и, пока дверь была открыта, он услышал наверху лающий акцент Литлвуда. Дверь закрылась, и голоса стихли, только на ступеньках раздались чьи-то шаги — шли в туалет. Андерсон обхватил голову руками и потер слипавшиеся глаза: ему нужен был сон, но мысль о возвращении домой и упреках Бренды ему не улыбалась. Он взял газету и погрузился в чтение, стараясь понять, что там было такого ужасного.

Выйдя из участка, Макалпин немного постоял, подставив лицо мокрому от дождя ветру. На совещании он задыхался — чтобы навести порядок в мыслях, ему требовался никотин и холодный дождевой душ.

Он поднял воротник плаща и решил немного пройтись по Хидланд-роуд, чтобы ветер дул в спину, а не в лицо. Хотя и сюда доносился шум Грейт-уэстерн-роуд, но все-таки здесь, среди домов с припаркованными машинами и маленьких садиков, было относительно тихо. Он чувствовал, что дышать становится легче, напряжение отступает.

Едва он вышел на главную улицу, как ветер с новой силой ударил в лицо потоками дождя, и впервые за долгое время его чувства проснулись. Ему казалось, что мозг совсем перестал слушаться. Он всегда гордился своей способностью объединить в единое целое и заставить работать сотрудников любого участка: и побольше этого, и не такого сплоченного, и с меньшим потенциалом. А теперь настало время взглянуть правде в глаза — он им больше не нужен. Десять лет назад он в любой момент был на два шага впереди Костелло и Андерсона, с любой головной болью. И ему удалось их многому научить.

Теперь следствие шло само по себе, его ниточки были уже в других руках. Умный Мик Баттен одними только словами сумел сплотить команду так, как это раньше удавалось ему, Макалпину. Он не мог определить момента, когда утратил способность руководить, когда контроль над событиями начал от него уплывать, как медленно заходящее солнце. Оставляя его в темноте.

— Почему тебя не устраивает Мактайернан в качестве подозреваемого? — спросил Баттен. Он сидел на столе Костелло и, отрывая кусочки пластика от стаканчика, бросал их в урну.

— Интуиция мне подсказывает, что он не тот, кого мы ищем.

— Костелло, именно такое чувство и должен вызывать Кристофер Робин. Я тебя предупредил. — Слова были не лестные, но произнесены с участием.

— Знаешь, — сказала Костелло, — мне кажется, что если я скажу, что с парнем все в порядке, то он именно по этой характеристике обязательно должен оказаться Кристофером Робином. А если я скажу, что он подонок, то чего еще ждать от Кристофера Робина! — Костелло швырнула свой пустой стаканчик в стенку, и он, отскочив, покатился по полу. — Это не игра. Женщин убивают, а ты говоришь об этом так, будто мы на состязании эрудитов и главная задача — всех обойти.

— И все-таки почему тебя не устраивает Мактайернан в качестве подозреваемого? — не унимался Баттен.

— Женская интуиция, — огрызнулась она.

В Баттене проснулся психолог.

— Но почему ты это чувствуешь? Женская интуиция, на самом деле, — вполне научное понятие; женщины неосознанно подмечают нюансы поведения: слабость и силу, вину, честность. Итак — почему не Мактайернан?

Она устало на него взглянула.

— Как я уже сказала…

— Ты пришла к такому выводу, но понятия не имеешь, как именно. Если объяснишь мне, то объяснишь и самой себе. — Баттен сложил ладони, стараясь максимально точно совместить пальцы.

— Случай со Стилом произошел не по той причине, за которую он получил срок.

— Я читал отчет. И согласен. Я тоже считаю, что он все подстроил. У того дела был свой сценарий. Как будто убийца являлся кукловодом, а Стил — простой куклой. Мозги и мясо. Если кукловодом был Мактайернан, то должна быть связь между ним и Стилом. Или между ним и кем-то, кому Стил очень мешал. А что в то время происходило между бандитскими группировками?

— Все та же борьба за власть между кланом Лэнга и кланом Ферни. Они противостоят друг другу испокон веку. — Она сделала пометку в блокноте. — Предыдущее расследование не смогло установить связь Шона ни с одной из группировок. Но с Шоном мне все время что-то не давало покоя. Он купил щенка лайки. Я нашла собаковода, который продал щенка, и он вспомнил, что увидел в «Дейли рекорд» фотографию покупателя через два дня после продажи. Собаковод запомнил, что щенка собирались назвать Гелерт. — Она остановилась, не зная, говорит ли это о чем-нибудь Баттену.

Психолог развел руками.

— Гелерт? И что из этого?

— Это известная история. Про Уэльс. У короля Оуэна была собака, которая охраняла младенца принца. Оуэн отправился на войну, а когда вернулся, младенец исчез, а у собаки морда в крови. Он, естественно, думает, что собака напала на принца, и убивает ее.

— А потом находит мертвого волка и невредимого младенца. Волка загрызла собака, защищая принца. Эту историю я знаю. По-моему, даже есть место, которое называется Бедгелерг — «могила Гелерта»?

— В его честь назван поселок. Там стоит памятник — собака с мечом в груди, пронзившем ее бедное сердце. И что ты об этом думаешь, мистер Психолог?

— Я знаю, к чему ты клонишь. Это романтика. «Я ухожу, но оставляю вместо себя большого лохматого зверя для твоей защиты». Но какое все это имеет отношение к Шону?

— Дело в том, что Шон знал, что его какое-то время не будет. Собаковод искал щенка после ареста Шона, но тот исчез. А Шон отказался от покупки дома накануне встречи со Стилом.

— Так ты согласна, что это было преднамеренное убийство?

— Конечно, преднамеренное, — согласилась Костелло не раздумывая. — У него с головой все в порядке. Он получает три с половиной года за преднамеренное убийство, выдав его за убийство по неосторожности при самообороне. А женщина в кафе «Эштон» — не Арлин, а другая, с родинкой на лице… — Она достала папку и вынула из нее две фотографии. — Вот эта пожилая дорогуша в фартуке — вот кого мне надо найти. Она единственная связь Шона с его прошлым. Все остальное ведет в никуда. — Затем она положила перед Баттеном вторую фотографию, которую взяла у Лорны Шо: группа мальчишек на пляже и загадочная маленькая девочка из сказки, сидящая в сторонке. — Посмотри на это лицо. И скажи, что ты о нем думаешь.