С последними лучами солнца дед повернулся к нему.
ЛЬЮИС, АНГЛИЯ 1264 год
Военный совет закончился. Произошел обмен письменными уведомлениями о начале войны. Время слов и увещеваний закончилось. Отныне будут говорить только мечи, разя врагов.
Один за другим три полка королевской армии вышли из-под защиты городских стен, возглавляемые своими командирами. Белые облака гонялись друг за другом по утреннему небу, отбрасывая игривые тени на холмы, окружавшие городок Льюис. Цветущие деревья роняли лепестки, и пешие воины, шедшие следом, топтали их. Солнечные зайчики слепили глаза, отражаясь от наконечников копий и сверкающих доспехов. Углубляясь в холмы, с развернутыми знаменами, они вскоре оставили городок позади себя, внизу. Еще некоторое время был виден замок, высившийся на поросшей травой горе, от подножия которой начиналась долина, прорезанная руслом реки. Впереди, все ближе с каждым шагом, их ждали люди, на битву с которыми они шли.
Враг выстроился тремя колоннами на склоне холма, и его боевые порядки растянулись примерно на полмили. У него было преимущество — склон перед ним повышался, а спину прикрывал густой лес. Впереди одного из отрядов развевался стяг, его полотнище было разделено по центру на две половины — белую и красную. Флаг как нельзя лучше соответствовал положению дел в расколотом надвое королевстве — по обе стороны бывшие товарищи, соратники по оружию и друзья готовились вцепиться друг другу в глотки на этих увенчанных клочьями облаков холмах. Рыцари королевской армии, выступившие из Льюиса, нацелились на этот флаг, как соколы на куропатку. Все их внимание было обращено на этот отдаленный, колышущийся на ветру кусок материи, средоточие ненависти и причина того, что они вообще оказались здесь: это был герб Симона де Монфора, графа Лестера.
Сэр Роберт Брюс, повелитель Аннандейла, шериф Кумберленда и губернатор Карлайла, смотрел, как с каждым шагом его жеребца приближаются неподвижные ряды вражеской армии. Вокруг него ехали его люди, одиннадцать рыцарей, включая знаменосца с его штандартом. Звон уздечек и недоуздков гремел у него в ушах, заглушая слитный топот трехтысячного полка, возглавляемого лично королем Англии. За кругом рыцарей двигались его соотечественники, которые, подобно ему самому, пересекли границу по призыву короля Генриха, чтобы сохранить свои английские владения. Среди них были и Джон Баллиол, владетель замка Барнард, и Джон Комин Баденох. Обоим лордам уже перевалило за пятьдесят, они были на добрый десяток лет его старше, седовласые и грузные. Но они прибыли сюда сражаться, как и их люди, окружившие своих сюзеренов плотным кольцом. Разделение на армии коснулось даже семей: например, Джон Комин прибыл сюда, чтобы послужить королю, тогда как Комины Килбрида, другая ветвь того же рода, пополнили ряды повстанцев. Выступив на стороне Симона де Монфора, они, вне всякого сомнения, рассчитывали урвать свой кусок славы, которую стяжали более влиятельные семьи Темных и Рыжих Коминов.
Впервые после возвращения в Англию Брюс оказался так близко от Комина. До сей поры мужчины старательно избегали общества друг друга, их неприязнь была стойкой и взаимной, хотя и незаметной посторонним. Минуло всего семь лет с той поры, как Комины похитили короля Александра в попытке прибрать к рукам всю Шотландию. Невзирая на то, что с тех пор Александр уже благополучно утвердился на троне, после чего был подписан мирный договор, времени для того, чтобы Брюс простил предательство по отношению к юному королю, прошло слишком мало, тем более что он относился к нему как к сыну. Равно и Рыжие Комины еще не успели забыть того, что Брюс поддержал их врагов во времена смуты и немало способствовал возвращению Александра на трон, чем едва не уничтожил все их семейство.
Так что лорд Аннандейл оставался настороже, направляя своего скакуна к холмам Даунс, отчетливо сознавая, что так называемый союзник вполне способен оказаться опаснее настоящего врага, ставшего лагерем на их вершинах. Удар мечом в спину. Случайно пущенная стрела. Разумеется, такой поступок противоречил бы всем канонам рыцарства, поскольку благородные люди не убивали намеренно себе подобных, даже в сражении. Но у Коминов и в помине не было подлинного благородства, несмотря на их высокое положение.
Заслышав рев боевого рога, Брюс посмотрел вперед, туда, где стяг короля Генриха отмечал его положение в авангарде левого фланга королевской армии. Передовые шеренги королевского полка замедляли шаг. Брюс натянул поводья коня, и его люди сгрудились вокруг него. Сквозь лес поднятых копий он видел еще два полка, растянувшихся по склону холмов. Центром командовал брат Генриха, герцог Корнуолл, а правый фланг достался сыну короля. Эдуарда было видно даже издалека, в красных с золотом доспехах не заметить его было невозможно. Он вернулся из Франции годом ранее во главе отборного отряда французских дворян, намереваясь отобрать свои земли в Уэльсе у Льюэллина ап Граффада. Но вместо этого оказался вовлечен в противостояние между родным и крестным отцами, которое разрослось до немыслимых масштабов, превратившись в гражданскую войну.
В течение шести месяцев Эдуард гонялся за Монфором и его сторонниками по всей стране, вытеснив их в Уэльс, где ему пришлось столкнуться еще и с враждебными горцами и зловещей тенью постоянной угрозы нападения со стороны Льюэллина. Брюс, пришедший на службу королю с начала года и успевший познать вкус победы над войсками Монфора при Нортгемптоне, был изрядно наслышан о подвигах Эдуарда. Несмотря на предвзятое отношение к несдержанной агрессивности молодого принца, Брюс был поражен до глубины души. Еще никогда ему не доводилось видеть человека, столь уверенного в себе перед битвой. Король Генрих приказал одному из своих баронов возглавить левый фланг, а граф Корнуолл выбрал своего старшего сына, чтобы тот руководил атакой центра. Но Эдуард поведет в бой своих людей сам. Конечно, у графа Лестера могло быть преимущество расположения боевых порядков на возвышенности, но и только. Королевская армия, насчитывавшая в своих рядах более десяти тысяч воинов, превосходила неприятеля числом более чем вдвое. Монфор, давно перешагнувший рубеж среднего возраста, не имел опыта генеральных сражений, тогда как двадцатипятилетний Эдуард, полный сил и по-юношески лишенный страха смерти, все лето провел в кровавых рыцарских турнирах во Франции.
По обе стороны мужчины укорачивали ремни щитов, надевали шлемы на войлочные подшлемники, поправляли стремена и подтягивали подпруги. Рыцари принимали у оруженосцев копья, поудобнее перехватывая древки. Затупленных наконечников не было и в помине. Эти копья предназначались для того, чтобы убивать. В тылу королевской рыцарской конницы подразделения поменьше, включая и отряды Брюса, тоже готовились к схватке, хотя и не спешили пока надевать шлемы. Они составят вторую волну атакующих. Позади них виднелся частокол пик и мечей пеших воинов. Их черед еще не наступил. Первыми в бой пойдут конные рыцари.
