По обе стороны мужчины укорачивали ремни щитов, надевали шлемы на войлочные подшлемники, поправляли стремена и подтягивали подпруги. Рыцари принимали у оруженосцев копья, поудобнее перехватывая древки. Затупленных наконечников не было и в помине. Эти копья предназначались для того, чтобы убивать. В тылу королевской рыцарской конницы подразделения поменьше, включая и отряды Брюса, тоже готовились к схватке, хотя и не спешили пока надевать шлемы. Они составят вторую волну атакующих. Позади них виднелся частокол пик и мечей пеших воинов. Их черед еще не наступил. Первыми в бой пойдут конные рыцари.
На флангах армии Генриха заревели рога, им ответили горны противника; два зверя пугали друг друга рыком, расположившись на зеленых холмах. Рыцари королевской армии пошли вперед. Поначалу они двигались шагом, сплошным строем, колено к колену. На вершине холма силы Монфора стояли неподвижно, сдерживая лошадей. На их накидках красовались белые кресты участников крестовых походов — знак того, что они ведут священную войну, как утверждал их предводитель. Воины короля подались вперед в седлах, чтобы облегчить своим скакунам крутой подъем по склону. Шаг сменился легкой рысью, и колокольчики на попонах зазвенели веселее. По мере сближения с противником разрывы между тремя полками расширялись, левый фланг Генриха устремился на правый фланг Монфора, а центр его армии сошелся с центром противника. Но войско Монфора по-прежнему выжидало, не трогаясь с места. Рыцари короля издавали воинственные крики; это был боевой клич людей, идущих в атаку и знающих, что она может стать для них последней. Легкая рысь перешла в галоп, и земля задрожала под копытами коней. В самый последний момент, чтобы сберечь как можно больше сил для решающего удара, Монфор бросил в бой кавалерию. Его рыцари пришпорили скакунов и устремились вниз по склону навстречу противникам. Копыта лошадей оставляли белые пятна в зеленой траве, взрывая меловую почву. Копья опустились, нацеливаясь на врага, когда сотни тонн железа и плоти устремились друг на друга.
Когда обе армии столкнулись, лорд Аннандейл, по-прежнему державшийся позади, содрогнулся от сладкого ужаса слитного кавалерийского удара. Копья разлетались в щепы, лошади вставали на дыбы и пятились назад, всадники вылетали из седел. Кровь лилась рекой, плоть разверзалась страшными ранами, лопаясь на куски, когда острия копий насквозь пронзали кожаные акетоны и кольчуги. Обычно рыцари стремились сбить противника с коня, ранить и захватить его в плен, поскольку за хладный труп выкупа не потребуешь, но сейчас смерть, как продажная девка, без разбора увлекала в свои темные объятия и безусых юнцов, и ветеранов многих битв.
Отряд Эдуарда прошел сквозь левый фланг неприятельской армии, как нож сквозь масло, оставив после себя зияющие бреши в рядах противника. Сломанные копья были отброшены в сторону, те, что невозможно было вытащить, остались в телах, и враги схватились за мечи, вступив в кровавую сечу. Лязг клинков, звуки ударов о шлемы и щиты и крики людей слились в грозный, безумный грохот. Рыцари падали на землю; те, кому удалось устоять на ногах или подняться, стаскивали с коней удержавшихся в седлах всадников, увлекая их в мешанину пешего столпотворения. Здесь, внизу, мечи оказывались бесполезными, и в ход пошли кинжалы. Сражение окончательно утратило свое очарование, превратившись в кровавую бойню. Последние останки рыцарского воспитания слетали с людей, как ненужная шелуха. Они рубили и кололи, выискивая бреши в обороне противника. Под копытами лошадей вместо глухих ударов звучало мокрое чавканье — это ломались руки, ноги и позвоночники.
Над холмами встал удушающий запах крови, когда отряд Эдуарда смял левый фланг Монфора; часть его людей рубилась с противником, а остальные стали окружать его с боков. Воины Монфора сражались с мужеством отчаяния, но вскоре оказались в полном окружении. Оставаться в седлах им становилось все труднее; враги набрасывались на их коней, стараясь повредить им задние ноги. Рыцари Эдуарда издали его боевой клич; клич, который привел под его знамена многих молодых рыцарей с турнирных полей во Франции на залитые кровью холмы Уэльса. Медленно, но неизбежно ряды вражеской армии начали подаваться под безудержным натиском сил Эдуарда. Рога заревели победную песнь, когда молодой лорд и его сторонники окончательно рассеяли левый фланг армии Монфора.
Но два других полка королевских войск вели тяжелое, упорное сражение с правым флангом и центром мятежников, которые затратили намного меньше сил на то, чтобы сблизиться с противником, сполна воспользовавшись преимуществом своего положения на вершине холма. В центре, против графа Корнуолла, сражался сам Монфор вместе со своими закаленными в боях рыцарями. Сын Корнуолла организовал атаку довольно бездарно, его рыцари рассеялись и сражались каждый сам по себе. Монфор, напротив, сомкнул ряды, создав непреодолимый барьер, на который рыцари Корнуолла накатывались, как волны на скалы, разбивались и отступали назад. Сражение в центре растянулось уже по всему склону холма. Несколько раз рыцари Корнуолла пытались обойти противника с флангов, но Монфор ревом рогов бросал в бой своих лучников, тучи стрел которых ослепляли и опрокидывали нападающих.
Что до короля Генриха и его баронов, то на левом фланге их битва носила более позиционный характер. Бросив в бой последние резервы мелких подразделений, им удалось потеснить правое крыло армии повстанцев. Но, в отличие от разящей атаки Эдуарда, рассеявшего своих противников, им приходилось буквально выбивать каждого из своих врагов поодиночке, поскольку сдаваться те не собирались.
На противоположном склоне холма, в хаосе уничтоженного левого фланга Монфора, люди Эдуарда подняли его ярко-алый стяг, в центре которого дышал пламенем золотой дракон, — знак того, что пощады не будет. Благородные дворяне, уцелевшие в бою, будут захвачены в плен, и за них будет заплачен выкуп, но пешие воины не могли рассчитывать на подобное снисхождение. В большинстве своем это были лондонские обыватели, которые не могли принести ни денег, ни славы победителям. Они годились лишь для того, чтобы рыцари могли утолить жажду крови или черви — голод. Рыцари Эдуарда, оставив позади разрозненные остатки кавалерии Монфора, набросились на них, как волки на овечье стадо. Пехотинцы, будучи не в силах выдержать страшный удар закованных в латы всадников, повернулись и бросились бежать под защиту леса. Люди Эдуарда ринулись за ними в погоню. Поднявшись по склону и перевалив через его макушку, они устремились вниз по его противоположной стороне и вскоре скрылись из виду.
