Храмов в каньоне было семь. Два из них выглядели недостроенными и были заброшены. Из оставшихся пяти три казались почти миниатюрными — возможно, в них были захоронены младшие по значению правители или их жены. А самый большой, судя по всему, находился на огромном отвесном выступе, который опасно зависал над морем с внешней стороны каньона. Было непонятно, какая неведомая сила поддерживает этот дворец на издалека казавшейся хрупкой скальной площадке. И Анна вдруг подумала, глядя на эти величественные творения человеческой мысли и рук: а ведь построившие эту пещеру-ловушку должны были придумать и выход из нее. Даже в доме Ивана Ивановича имелась потайная комната, для входа и выхода из которой был свой секрет. Анна была убеждена, что, вернувшись к тому месту, откуда истекала вода из пещеры, она сможет найти и вход в нее. Ибо другого пути возвращения в тоннель не находилось.
Анна сняла с себя мокрое платье и, сильно отжав его, позволила ветру и солнцу довольно быстро просушить свою одежду. Потом она снова оделась и принялась за поиски, которые вскоре дали свои результаты… Так и есть! Один из камней у основания внешнего конуса пещеры в том месте, где виднелись следы еще не просохшей воды, поддался, и большой камень, со странным металлическим скрипом медленно отойдя в сторону, открыл проход.
Анна бросилась в пещеру и потом к пролому в стене, через который еще недавно проникла в нее, стараясь держаться подальше от падавшего в отверстие в потолке пещеры луча света. Анна поняла, что именно этот луч — ключ механизма, который открывает «кран с водой», едва не погубившей ее. Согнувшись, она с трудом протиснулась в отверстие входа, но преодолевать обратный путь оказалось сложнее — стены и пол этой части тоннеля были влажными и скользкими.
Дальше от развилки Анна пошла по правому рукаву тоннеля, который, в конце концов, привел ее к выдолбленной в скале лестнице. Поднявшись по каменным ступеням, Анна увидела перед собой дверь, и она была приоткрыта! Не веря своему счастью, Анна вошла в нее.
Подвал, куда привел ее второй тоннель, оказался винным погребом. Из него Анна поднялась в закрытую наглухо овальную комнату, свет в которую проникал через стену. Подойдя ближе, Анна вдруг поняла, что это не стена, а та самая отполированная металлическая поверхность, уже знакомая ей по каюте, в которой ее держали на корабле. Только на этот раз Анна находилась по другую сторону волшебного зеркала: сейчас она имела возможность видеть все, что происходило снаружи. И, пока открывшаяся ее виду комната была пуста, Анна огляделась в своем убежище.
Это оказалась не просто комната: в ее стенах были устроены ниши, заставленные всевозможными сокровищами. Здесь находились старинные египетские фолианты в золотых переплетах с рядами иероглифов, отпечатанных тоже на золотых пластинах, свитки с текстами, написанными на языке, напоминавшем древне-арамейский, украшения египетских фараонов и жрецов, скифских и греческих царей, римских цезарей и правителей восточных династий. Анна готова была поклясться, что узнала даже анкас, — скипетр индийского магараджи, богато украшенный рубинами и сапфирами, с выточенной в форме сжатых в кулак пальцев ручкой из бирюзы. Иван Иванович, рассказывая ей о своем путешествии в Индию, показал как-то гравюру, на которой был запечатлен точно такой же.
Среди заполнявших ниши предметов Анна увидела лежавшие рядом кресты мальтийского ордена и обильно украшенные самоцветами шкатулки с символикой Венеции. Анна хотела открыть одну из них — так велико было ее любопытство, но вдруг услышала шаги. В комнату, видимую ей из-за зеркала, кто-то вошел.
Вошедший оказался молодым человеком, одетым в сиреневый шелковый халат, темные, плотно прилегавшие к телу, брюки и тонкую шелковую белую рубашку с кружевными манжетами. Он был невысок ростом и при ходьбе слегка приволакивал левую ногу, но заметным это становилось лишь при длительном наблюдении за ним, а при первом взгляде возникало ощущение, что молодой человек не шел, а плыл по каменному полу залы.
У него были правильные, но довольно крупные черты лица, и слишком бледная для мужчины кожа. Черные, как смоль, волосы на прямой пробор, волнами спускались до плеч, и молодой человек время от времени отбрасывал со лба и отодвигал с горевших лихорадочным блеском карих глаз завитки прядей. Верный признак авантюрного и вспыльчивого характера: так обычно себя ведут люди, отличающиеся завышенным самомнением и тягой к опасностям — им нравится создавать препятствия и преодолевать их, находя ни с чем не сравнимое удовольствие в борьбе с трудностями.
Молодой человек, все так же, как будто танцуя, подошел к нише к стене напротив зеркала и, с грацией кошки присев перед углублением в стене, принялся разводить огонь. Это камин! — догадалась Анна. Вскоре от заигравшего в нем огня в зале стало светлее, и Анна поняла, что находится внутри дворца-склепа. Она разглядела, что предмет в центре залы, который Анна поначалу приняла за стол, на самом деле — древний саркофаг. Его стороны были заполнены барельефами, изображающими прежнего хозяина «дворца» на пиру среди подчиненных и на охоте (или в бою?) среди соратников и воинов. Судя по всему, этот каменный дворец не был постоянным жилищем его нового хозяина, а лишь временным прибежищем и хранилищем собираемых им ценностей.
Разведя огонь, молодой человек сел близ камина в одно из кресел, стоявших на персидском ковре с густым ворсом, скорее всего — специально привезенных сюда, и принялся рассматривать вещь, которая до того стояла на крышке усыпальницы. И Анна невольно отметила, что ощущает исходящую от незнакомца энергию даже сквозь зеркало. Погруженный в изучение заинтересовавшего его предмета, молодой человек не только не потерялся в огромном пространстве «дворца» — он, казалось, еще сильнее приковал к себе внимание, подогреваемое волновавшимися за его спиной языками пламени и почти мистической мрачностью, навеваемой его сосредоточенной, на исследовании фигурой. Незнакомец был похож на древнего алхимика, колдующего над философским камнем или на юного доктора Фауста, за которым вот-вот должен явиться посланник ада.
Кем он мог быть — этот таинственный обитатель древнего некрополя, который столь по-хозяйски вел себя и непринужденно чувствовал в месте, которое у любого нормального человека вызывало бы естественный трепет и желание как можно быстрее покинуть эти мрачные своды, веющих вековым могильным холодом? Анна не могла отвести глаз от молодого человека — от его лица с широкими скулами, на которые бросали тени длинные черные ресницы. У него были красивые тонкие пальцы, по-видимому, знакомые с роялем, но эти руки, далекие от плебейства, тем не менее, не казались изнеженными.
