них, либо все скопом, уже посылали к Крюгеру десяток «быков», как только тот себя обозначил в Эсхате. Теневой бизнес не терпел вакуума, а фиаско революционера его создало, вот местные воротилы и решили взять тепленьким, дабы вытрясти побольше в качестве компенсации за беспокойство. В результате всем этим братанам досталось почти поровну — каждому во двор дома я свалил десяток запчастей от посланных бандюг, строго по уровню влияния каждого интересанта. Джейсу, например, досталось десять левых ног. Верзила сейчас попытался продемонстрировать характер, но тут же сдулся при малейшей угрозе. Правильно сделал, он-то как раз Басху не нужен.
Всё равно, мера вынужденная. Заставить молчать боссов криминального мира столицы Эсхата можно было только запугав, проявив жестокость вне принятых в цивилизованном обществе рамок.
— А теперь, когда вы сосредоточились, будьте добры меня выслушать, господа, — дёрнул щекой Михаил.
Эсхат, можно сказать, лихорадило. Не весь, далеко не весь, обыватели из числа простолюдинов спокойно работали, спали, совершали сделки, пили по вечерам и щупали жен в своих кроватях, а вот чуть повыше царила настоящая паника. Убийство барона Вейда удачно скрывали, пока новости на газетные передовицах не запестрели статьями о жестоком убийстве Флиийда Локставна, юного, невинного, подававшего очень большие надежды, и прочая-прочая. Конечно, при таком общественном резонансе многим срочно понадобился глава разведывательного управления, а тут оп, извините, он дохленький. Сор не удержали в избе, та моментально наполнилась гулом, гамом и прочими истериками. И всё скачкообразно усугубилось шестью трупами телохранителей герцожьего потомка, найденными в чистом поле рядом с дохлыми от переутомления лошадьми.
Да, в самый последний момент Басх велел стрелять по людям.
Что на руках местных разобщенных властей? Убийство Вейда, работал снайпер, найдено оружие, не найден исполнитель. Убийство Флиийда, совершено могущественным магом, использовалось примитивное заклинание, куда было вбухано море силы. Дохлые телохранители, снова работа снайпера. Хорошо? Хорошо, только вот не всё. Еще есть новости с подземных арен, что вырвавшиеся из клеток ихорные твари едва не устроили резню, от чего их всех пришлось гасить дорогой ценой. Но при этом криминальные авторитеты почему-то ищут невысокого широкоплечего человека в зеленоватой коже. Слепого. Не объясняя зачем. Бардак… как есть бардак.
Басх им пользовался напропалую, но очень и очень аккуратно. Я бы даже сказал, талантливо. Сейчас он как раз собирался вновь проявить свои таланты.
С глухим стуком на стол по очереди легли раскрытый металлический ошейник, вытянутый зеленоватый кристалл, слегка флюорисцирующий в полумраке, и нечто, похожее на блюдо, сделанное из меди, покрытое гравюрами, изображающими геометрические фигуры.
— Это, — подцепив пальцем ошейник, Басх поднял его, демонстрируя собравшимся, — вам всем прекрасно известно, не так ли?
— «Уздечка рудокопа», — мрачно буркнул пожилой гном, со шрамом возле глаза и большой недостачей пальцев на руках, — Дерьмо редкое, но известное. Их используют только в шахтах Гюве и Стайнброус.
— Использовали, — с горькой ухмылкой отреагировал революционер, — Что будете делать, если я вам скажу, что в марке Дрейлес уже селяне в шести деревнях ходят с такими украшениями? Что если скажу, что эти игрушки уже давным-давно не дефицит, что, если они у нашего доброго короля на складах уже десятками тысяч? Как думаете, зачем?
— Брешешь, Третий! — гаркнул гном, моментально идя пятнами.
— Пасть закрой, Жура. И слушай, — сплюнул на пол Михаил, бросая ошейник на стол. Разогнувшимся пальцем он поочередно указал на кристалл и блюдо, — Это ключ-камень. А вот это — так называемое «зерцало сбора». Если на ком защелкнуть ошейник… никто не хочет примерить? А… никто, ладно. Так вот, если защелкнуть, то на зерцале загорится точка. Вот тут. Она будет гореть белым, если всё у носителя ошейника хорошо. Красным, если он испытывает боль. Станет серой, если он сдохнет. Отойти от ключ-камня носитель может лишь на определенное расстояние. Превысишь — боль, сильная боль, убиться какая сильная боль, затем смерть. Все понимают, что это значит? Или мне объяснить?
— И ты хочешь сказать, — фыркнул увечный гном, — Что такого барахла сейчас много? У короля?!
— Не просто много, Жура, а до усрачки много. Столько, что вы, джентльмены, за пару дней сможете найти доказательства всем моим словам. Всем. Я вам даже помогу — ищите в Игнесе, в Дольтонне, да, демоны побери, хоть в Дрейлес звоните, может, есть у кого кто-нибудь в этой дыре? Есть? Ну вот…
Это был козырь Михаила Басха, его запасной план, козырный туз и джокер. Он старательно замалчивал невесть когда полученные данные о планах знати, рассчитывая использовать их как рычаг, если что-то пойдет не так, либо потребуется поднять весь город на уши за пару дней. В том идеальном плане, что был у него ранее, вся эта история с убивающими ошейниками и ключ-камнями должна была остаться под ковром. Пригодилось бы для наведения порядка в случае успешного переворота. Однако, по нему ударили первыми. Теперь же времени на раскачку не было.
Мстительный и деятельный Басх собирался из взбаламученной мутной водицы, в которой принято ловить рыбку, организовать дерьмошторм, а затем, оседлав эту волшебную стихию, состоящую из недовольных произволом знати людей, ворваться девятым валом во дворец, неся землю рабочим, заводы крестьянам и сады рыболовам.
Чем-то это напомнило меня, висящего снаружи «Золотой змеи». В тот момент, когда хитрый план показал свою очевидную глупость, а самое простое решение оказалось наиболее эффективным.
— Ну как я? — довольный Крюгер вломился в гостиничный зал, где я был занят сигаретой, стаканом крепчайшего чая и угнетением одной полугоблинши тяжелым обвиняющим взглядом.
— Зацени, — не стал отвечать я на бесполезный вопрос, перекинув партнеру комок тряпья.
Разноглазый (или одноглазый?) недоуменно развернул брошенную ему ткань. Это были заляпанные грязью и маслом заношенные майка и шорты. Вытертые почти до прозрачности. С прорехами.
— Что это…
— Именно вот в этом, стоя на солнышке раком перед новым движком твоего трофейного просранного дирижабля, Стелла и привлекла внимание сопляка, которого угробила, — гадостно улыбаясь, заложил я скрючившуюся в кресле зеленокожую особу.
— Ты шутишь? — революционер посмотрел на меня… сквозь ткань, долженствующую закрывать чью-то задницу, — Да я такого даже в борделе не видел!
— Ладно, вот тебе вопрос, товарищ Крюгер. Что, на твой взгляд, говорят такие тряпки, надетые на голое тело, а?
— «Выдерите меня! Срочно! Вдвоем, втроем, вчетвером! Я уже готова к чему угодно!», — не задумываясь, выпалил Михаил, продолжая ошалело разглядывать обрывки ветхой ткани и оценивающе посматривать на закрывшую ладонями лицо девицу.
— Вооот! — удовлетворенно поднял я палец, а затем начал им разминать уставшие от очков глаза, — А эта дурында утверждала, что это «ничего такого»,
