Читаем без скачивания Сейф для любовных улик - Татьяна Луганцева

«Я ее еще осуждала за выпивку! Да как я смела? Люся так радовалась, что жизнь налаживается, так хотела жить… А Васю кому понадобилось убивать? Застрелить, как собаку, и выкинуть в контейнер… Вообще кощунство! Человек психически неполноценный, совершенно безобидный…» – такие вот мысли кружились у нее в голове своеобразным хороводом и никак не отпускали.

Вацлав находился в шоке. И честно признался:

– Чувствую я, что и ты должна была погибнуть. Если, конечно, не ты убийца.

– У меня алиби, – буркнула Фрося. – Я в тот момент была пьяна, слушала речь мэра, наблюдала за конкурсом. И у меня есть свидетель – огромный байкер Гарольд. Думаю, он должен был меня запомнить за своеобразный отказ.

– Отказ от чего? – заинтересовался Влад.

– Сейчас уже не важно… В общем, я ни при чем.

– Значит, убрать должны были вас троих.

– Нас толпа разделила.

– Тебе повезло, что тебя не нашли, – сурово сказал Вацлав. – Влад, не выпускай ее никуда!

– Понял уже. Пристегну к кровати и закрою в комнате, – кивнул Владислав.

– Не надо меня ни к чему пристегивать. Всю жизнь прятаться не будешь. Если хотят убить, пусть уж убивают. А то пока только люди вокруг меня погибают, – депрессивно ответила Ефросинья.

– Как это у нас говорят? – Морщинка горечи и озабоченности пролегла между бровей Владислава. – А! Типун тебе на язык!

– Спасибо на добром слове, – вздохнула Фрося. – А ты, кажется, язык родной начал забывать.

– Цепочка может тянуться издалека, из прошлого, – задумался Вацлав. – И наша задача обрубить ее, чтобы она не ушла в будущее.

– Ты что имеешь в виду? – вдруг напрягся Влад, что не ускользнуло от обостренного восприятия действительности Фроси.

– Да так, пока только мысли. Но девушку береги.

– Буду беречь, – пообещал Влад.

Придя немного в себя после потрясения от двойного убийства, Фрося постепенно восстановила в памяти события рокового дня и рассказала все, чем их троица занималась. Надо было сказать «спасибо» тактичности Вацлава, что он провел официальную беседу с ней в неофициальной обстановке. Вошел в положение Фроси и, конечно, из-за дружбы с Владиславом. Но ему было необходимо узнать все – с кем и о чем говорили, где были.

– Ты считаешь, что убийца за нами следил? – побледнела Ефросинья. – И что, все, с кем мы общались, находятся в опасности?

– У меня такое впечатление, что этот проклятый листок с цифрами просто проклят, – честно ответил полицейский. – Все крутится вокруг него. Как только покойный пан Людвиг стал работать с ним, сразу же возникли проблемы – со здоровьем, социальные, материальные, семейные. Погибла дочь… Умер сам…

– Совпадение, – буркнул Влад.

– Я так не считаю, – возразил ему помощник комиссара.

– А я согласна с Вацлавом, – заявила Фрося.

Полицейский похлопал друга по плечу.

– Ты же великий ученый, признанный во всем мире… Помоги нам чуть-чуть! Хоть бы предположить, насколько это может быть важно.

«А если Влад знает, насколько это важно, но не говорит?» – снова закралась крамольная мысль в голову Фроси. Она посмотрела в честные глаза Влада и поняла, что пока у нее есть сомнения, ничего у них не получится.

Похоже, кое-какие сомнения имелись и у Вацлава.

– Я не знал, что к профессору захаживала психиатр. Ты мне об этом не говорил, – посмотрел он на Влада.

– А ты и не спрашивал, – нервно ответил тот.

– Я не знал, что пан Людвиг сошел с ума, – продолжал полицейский.

– Он не сошел с ума.

– Значит, и листок с цифрами, этот «код в ад», не бред, раз был составлен на светлую голову? – подловил его Вацлав. – Логично?

Влад вздохнул.

– Кстати, там не хватает ровно половины цифр.

– Откуда ты знаешь? – оживился полицейский.

– Сам же говорил, что я великий ученый. Я просмотрел последовательность вдоль и поперек и пришел к выводу, что пропущена ровно половина. Если иметь весь «текст», было бы от чего оттолкнуться.

У Вацлава возбужденно заблестели глаза.

– Хотя не дай бог! И одна-то часть столько несчастья принесла, – добавил Светлов.

– Второго листка нет, – произнесла Фрося, и удивленные глаза мужчин переместились на нее. – Я не ясновидящая, просто так думаю. А вот скажи, Влад, если бы он у тебя был, ты бы уже смог предположить, что это за открытие?

– Возможно.

– Значит, второй листок с комбинацией цифр является своеобразным кодом, расшифровкой. Помните рассказ домработницы Валентины? По ее словам пан Людвиг заявил своей дочери, что никому не доверит своей тайны, что унесет ее с собой в могилу. Что лучше умереть, все уничтожить, лишь бы не узнал любовник Розалинды, то есть мой отец… И ведь отец перед смертью сдался. Он так ничего и не открыл, поэтому решил отдать бесполезные без кода цифры назад.

– Значит, надо забыть все, как страшный сон, и жить дальше! – почему-то обрадовался Влад.

– Или поискать код, – хмуро посмотрел на него Вацлав.

– Сами же только что сказали, что Людвиг решил никому ничего не рассказывать!

– Это со слов Валентины. А она к моменту смерти ученого в доме уже не работала, – возразил Вацлав. Воцарилась напряженная пауза.

Влад откинулся на стуле и скрестил руки на груди.

– Так… Мне ход ваших мыслей понятен. Вы считаете, что старик мог передумать в последний момент и кому-то все-таки довериться. Розалинда уже была мертва, Валентина не работала… Остаюсь я?

– Логика у тебя работает, – усмехнулся полицейский.

– Спасибо, не жалуюсь.

– Мы не только тебя имеем в виду, – успокоил его Вацлав. – А всех, кого Людвиг мог увидеть перед смертью.

– Умер он у меня на руках, – хмуро ответил Влад. И протянул руки: – Наручники надевать будешь?

– Не язви. Мы бы хотели поговорить и с психотерапевтом. С этой… как ее…

– Дороти Фрей, – не своим голосом подсказала Фрося.

– Вот-вот, – подтвердил Вацлав.

– То есть или она, или я? – усмехнулся Светлов.

– Или все ушло в небытие вместе с Людвигом. – У Ефросиньи опять защемило сердце.

– Доктор Фрей очень занятой человек, – предупредил Влад.

– Ничего, для меня найдет время. – Вацлав почесал затылок и посмотрел на часы, словно был готов сорваться на встречу с ней прямо сейчас.

– И живет она в Варшаве.

– Вот как?

– Я предоставлю тебе лимузин, – предложил Влад. – С личным водителем.

– Только не предупреждай о цели моего визита, – попросил полицейский. – Я хочу увидеть ее первую реакцию.

– Сообщники не договорятся в показаниях, не волнуйся, – усмехнулся Владислав. – Ты можешь потом проверить распечатку ее и моих звонков. Только не пятилетней давности. Раньше мы часто перезванивались, потому что были любовниками. Что, Фрося, не нравится? Я – мужчина, и мне была нужна женщина. А я всегда любил умных женщин. Дороти была не единственной моей любовницей. Если неприятно это слушать, не надо было ворошить скелеты в шкафах.

Кактусова покраснела до корней волос.

– Можно ее тогда не искать…

– Чего так?

– Раз они были близки, то даже если Людвиг ей что и сказал, то женщина все рассказала бы любовнику, – пояснила полицейскому Фрося, не глядя на Влада.

– Если изобретение обещает принести бешеную прибыль, тут уже нет ни друзей, ни любовников, ни родственников, – возразил Вацлав. – Насколько мне известно, они расстались именно в то время, когда умер Людвиг. То есть она могла что-то узнать и смотаться. Могла променять любовь на деньги.

– Значит, у меня есть шанс остаться чистеньким? – усмехнулся Владислав.

– Друг, мы ни в чем тебя еще не обвиняем, – несколько смутился Бельских.

– Да что ты? А я-то уж решил, что вам все абсолютно ясно. Я, коварный соблазнитель, направил свою любовницу к старику, чтобы та охмурила его и выведала у него тайну. Только тайна оказалась никчемной без основного листка, как и он без кода. И вот я затих на некоторое время. Но тут приехала Фрося с недостающей частью, и я развернулся по полной программе – «замочил» всех, кто хоть что-то знал или держал тот листок в руках. Остались вы, друзья мои. – Влад улыбнулся, но в его улыбке было очень много горечи.

– Кстати, а как психотерапевт оказалась у пана Людвига? Кто ее к нему вызвал? – проигнорировал ерническую речь друга Вацлав.

– Я. Да, именно я вызвал ее к нему, – спокойно ответил Влад.

– А зачем? Ведь подобные специалисты просто так не вызываются. Ты можешь ответить на этот вопрос? – спросил полицейски й.

– На этот вопрос я отвечать не буду. На то были причины. Тебе надо, ты и ищи, – огрызнулся Владислав. И перевел на Фросю свои темные выразительные глаза. – А еще я совершил большую ошибку – давно, в юности, влюбился в не очень умную женщину. Это-то мне жизнь и подкосило… Не очень умную потому, что она до сих пор способна думать, будто я могу совершить поступки, в которых меня подозревают.

Ефросинья отвела глаза, сказать ей было нечего.

Глава 22