вбок и прищурил выглядящие раскосыми, обведённые чёрной краской глаза.
— Любопытно… — проговорил он, окидывая взглядом тщедушное тельце подростка. — Кто же ты? Чья ты посланница? Откуда?
— Ты вдруг заинтересовался своею добычею, которую тебе услужливо преподнесло твоё сухое море, твоя безвидная пустошь? — дерзко вопросом на вопрос. Ибо кто такие боги? Те же люди, только обречённые на бессмертие.
Бог пустыни расхохотался, запрокинув голову назад, совсем по-мальчишечьи. Инпут замерла, ощутив, что где-то на самом донышке её израненной души шевельнулось чувство симпатии. Но оно быстро погасло, как только улыбка сошла с его уст, а лицо вновь обрело надменный, холодный вид, мигом исказив его прекрасные черты.
— Ты пойдёшь со мной, — приказал он.
Теперь пришла её очередь хохотать.
— Только если ты понесёшь меня, о, Великий бог пустыни, — последнее было сказано в саркастичном тоне, и девочка знала: за этим последует её неминуемая смерть, что, конечно же, было ей на руку.
Подбородок Сета заходил от гнева, и он вновь поднял кинжал. Но, увидев её улыбку, опустил, злобно оскалившись.
— Скольких я убивал до тебя, но никто, даже самые отчаявшиеся и безнадёжно больные, не молили так о смерти, как вопиешь о ней ты, — он резюмировал её действия и слова, спокойно смотря на неё. — Поэтому я не трону тебя, а, учитывая, что ты выжила, ещё и награжу.
— Наградишь? — Инпут расхохоталась, вновь приводя злобного бога в бешенство, невероятными усилиями воли сдерживаемое им. — Мне ничего не надо от бога пустыни, от любого другого бога…
Сет вскинул подбородок, как будто о чём-то догадавшись, и спросил, явно ожидая чего-то большего, чем просто ответ на свой вопрос:
— Знаешь ли ты, где находишься? Сколько ты здесь скитаешься? Кто ты?
Она мотнула головой.
— Хочешь ли ты узнать? — спросил он вкрадчиво и, как показалось Инпут, будто бы замирая в ожидании её слов.
В отголосках фразы на интуитивном уровне чувствовался другой посыл, словно бы он интересовался, хочет ли она жить на самом деле, без пафоса и ненависти. Инпут прислушалась к себе. Девочка почувствовала, что от ответа зависит всё, что будет дальше, причём не только с ней. Она медленно качнула головой.
— Скажи вслух, — проговорил он настойчиво, а ей показалось, что разом прошипели сотни змей.
— Хочу, — вышло сиплым шёпотом, неправильно, не должно было вот так случиться, но есть же у людей их свободная воля, она есть всегда, даже когда человек — раб, раб, который не осознаёт правду, не осознаёт, что именно она делает его свободным, пока…
Она не ожидала, что Сет подойдёт к ней и подаст руку, легонько дёрнув на себя. У Инпут задрожали ноги, но она нашла в себе силы устоять, а справившись с головокружением, смогла пойти вслед за мужчиной. Его ступни скользили по песку, словно бы он был стеклом или льдом. Инпут невольно залюбовалась этим зрелищем, пока не заметила, что сама движется точно так же. С удивлением этому чудному открытию она попыталась сосредоточиться на процессе, но вновь увязла в жидком золоте пустыни. Предприняв новую попытку, обратила свой взор к его ногам — девочка поняла, что она синхронна с этим загадочным божеством, словно бы сама стала им. Странное существо, которое что-то хотело от неё, словно бы знало то, что не доступно даже Великому Хаосу. Но сопротивляться не было сил и не хотелось. Девочка уже не боялась. Когда ты думаешь, что умрёшь, и неожиданно приходит спасение, то страх притупляется. Удивившись, она почувствовала в себе силы жить. Только вот для чего? Похоже, что Сет знал ответ на вопрос. Проблема: довериться или нет? Внутри её раздирали сомнения.
Именно в этот момент, как только её мысль оформилась, Сет обернулся к девочке и посмотрел так, словно бы понял её состояние или разгадал тайные игры её разума. А может, он знал, о чём она подумала, какие противоречия и сомнения гнетут всю её суть? Девочка поспешила спрятать глаза, опустив голову вниз, кожей ощущая прилипшую к ней колко-холодную усмешку мужчины.
Они прошли жемчужными воротами в сад. От охватившей её прохлады Инпут задрожала. Лёгкие раскрылись и задышали свободнее, а ей хотелось разрыдаться. Но она до крови прикусила губу и тенью следовала за богом пустыни, войны, олицетворением зла.
— Я не умерла… — прошептала она.
— Нет, — ответил он, чутким слухом уловив её слова. — Ты выбрала жизнь.
Они петляли по саду по просторной, чисто убранной дорожке, и Инпут невольно залюбовалась необычными яркими цветами коры деревьев и их листьев, заслушалась переливами на все голоса и лады песен диковинных птичек. Одна из них в своём любопытстве приблизилась к девочке, часто порхая крыльями, а странница в страхе отшатнулась от неё — пернатая выставила острые зубки и со злобой ощерилась на неё.
Сет обернулся к Инпут и усмехнулся. Она поняла, что рано расслабилась. Всё кругом выглядело безмятежно и мирно, но стоило присмотреться, и можно было заметить, как цветы пожирают насекомых и мелких животных, как более крупные из них, выглядывающие из-за кустов и деревьев, с ужасом взирают на хозяина здешнего сада, а на неё — с ненавистью. Слишком разумно. Девочку передёрнуло от страха, и она с трудом повернула голову вперёд, отрываясь от жуткого зрелища. Густая растительность стирала за ней дорогу обратно, тут же заполняя собой всё пространство, осторожно дотрагиваясь до её ступней и словно бы в отвращении отталкиваясь от её кожи, но не давала вернуться. Даже если бы у неё был выбор: сошла бы с пути, чтобы возвратиться в жуткое пекло? Страх усилился, сделавшись почти инстинктивным.
— Я — пленница? — хрипло промолвила она.
Но ответом ей послужила тишина. Сет всё так же безмолвно вёл её по только ему одному ведомому пути. Инпут хотела остановиться, но наступавшие сзади густые кусты гнали её вперёд, не давая возможности отступить.
— Я — пленница? — уже более требовательно.
Она пробовала догнать мужчину, задеть его плечо, но каждый раз, как только ей казалось, что она близка к цели, бог ускользал, и ей мерещилось, что она переливами грома над головой слышит его холодящий душу смех.
«Я попалась в ловушку, — мысли лихорадочно носились в её голове. — Надо бы взять себя в руки; он сказал, что я сама выбрала? Что? Жить? Зачем это Сету? Чем я смогла удивить бога пустыни?»
Через некоторое время их показавшееся ей бесконечным путешествие закончилось, а сама Инпут чувствовала себя отдохнувшей, словно бы она не шла, а спала, и только сейчас проснулась.
Ещё пара шагов, длинный изгиб поворота за огромной плеядой деревьев и зарослей жимолости, и они вышли
