Читаем без скачивания Религия древних кельтов - Джон Маккалох

Хотя ни одного полного описания конца света, подобного скандинавскому Рагнароку, не сохранилось, рассеянные намеки на это говорят о том, что прежде такое описание существовало. Страбон говорит, что друиды учили тому, что «однажды должны восторжествовать огонь и вода», что свидетельствует об очевидной вере в некий конечный катаклизм. На это также есть намеки в словах галлов Александру, рассказавших ему, что больше всего они боялись падения на их головы небес. Другими словами, они боялись того, что было признаком конца света. На ирландской земле к этому могут относиться слова Конхобара. Он возвестил, что спасет пленников и добычу, взятую Медб, если небеса не упали на землю, и земля не разверзлась, и море не поглотило все вещи. Такой миф, смешанный с христианскими верованиями, может лежать в основе пророчества Бадб после битвы при Маг Туиред насчет грядущих бед и конца света и пророчества Ферсертне в «Беседе двух мудрецов». Оба имеют любопытное сходство с пророчествами Сивилл о гибели в Волуспе. Если бы сами боги были вовлечены в такую катастрофу, то это было бы неудивительно, поскольку в некоторых аспектах их бессмертие зависело от пищи и напитка бессмертия[33].

Глава 16

Жертвоприношения, молитвы и предсказания

Семиты часто считались самыми жестокими преступниками в отношении человеческих жертвоприношений, но в этом, согласно свидетельствам классических авторов, с ними легко могли бы соперничать кельты Галлии. Они приносили человеческие жертвы ради жизни, или чтобы умилостивить богов, или для того, чтобы божественное будущее произошло из внутренностей жертвы. Сначала мы исследуем кельтскую традицию человеческих жертвоприношений с этих точек зрения.

Цезарь говорит, что те, кто был поражен болезнью, или участвовал в сражении, или испытывал какую-нибудь угрозу, делал человеческие жертвоприношения или клялся сделать это, потому что считалось: если за жизнь человека не дается жизнь другого человека, боги не могут быть умилостивлены. Если боги наслали болезнь или беды, значит, они желали человеческой жизни; но для этого годится любая жизнь, поэтому находящийся в опасности может избежать ее, предложив вместо себя другого. В некоторых случаях жертвы, возможно, предлагались демонам болезней или персонифицированным болезням, например таким, в которые все еще верит кельтское воображение, а не богам, или опять же жертвы, возможно, предлагались местным богам исцеления. Угрожающую опасность также можно было предотвратить по тому же принципу, и, хотя жертвами обычно были рабы, во времена великой опасности в жертву приносили жен и детей. После поражения, которое показывало, что боги все еще оставались непреклонными, в жертву приносили раненых и слабых, либо какой-нибудь великий вождь приносил в жертву себя. Или в таком случае кельты обращали свое оружие против себя, осуществляя своего рода жертвенное самоубийство в надежде принести победу оставшимся в живых.

Идея жертвы, предлагаемой по принципу «жизнь за жизнь», иллюстрируется традицией в Марселе во время мора. Один из представителей бедных слоев жертвовал собой, чтобы на некоторое время уменьшить общественное бедствие. Его проводили в процессии, облаченного в священные ветви, торжественно проклинали и произносили молитву о том, чтобы на него пало все зло сообщества. Затем его бросали вниз головой. В данном случае жертва приносилась ради жизни города и во избавление от напасти, подобно жертвам в Фаргелии.

Человеческие жертвы приносились также в знак благодарения за дарование победы, и часто перед сражением давались клятвы, обещающие их также как часть добычи. По этой причине кельты никогда не обменивали пленников, но приносили их в жертву, а вместе с ними и захваченных животных. Способом жертвоприношения было закалывание мечом или копьем, повешение, накалывание, расчленение и утопление. Некоторые боги умилостивлялись одним конкретным способом жертвоприношения: Таранис – сжиганием, Тевтат – удушением, Езус (возможно, бог дерева) – повешением на дереве. Утопление предполагало посвящение жертвы водным божествам.

Другие искупительные жертвы происходили в промежуточных формах и имели общий или племенной характер. Приносили в жертву преступников и рабов или даже членов племени. Жертвенный костер имел грубые очертания человеческой фигуры, ветвями ивы прикрывали приносимых в жертву людей, а также животных, которые гибли в костре. Диодор говорит, что жертвами были преступники, которые должны были отсидеть в темнице в течение пяти лет, и некоторые из них были казнены насаживанием на кол. Это вовсе не означает, что жертвоприношения совершались раз в пять лет, поскольку, возможно, это делалось ежегодно, в день летнего солнцестояния, посредством ритуала, сохранившегося до нашего времени. Жертвы погибали в огненной стихии, в которой в основном проявлялся бог Солнца, и жертвоприношение увеличивало его силы и таким образом способствовало росту и плодородию. Эти жертвенные костры были, возможно, продолжением ритуала жертвоприношения путем более раннего убийства жертвы, представляющей дух растительности. Согласно Страбону, чем больше было убийств, тем больше оказывалось плодородие земли, что, возможно, означало то, что жертвами были в основном преступники. Варрон также говорит о человеческих жертвоприношениях богу, приравниваемому к Сатурну, в целях увеличения плодородия. Таким образом, с одной стороны, этот обряд был искупительной жертвой, с другой – магико-религиозным ритуалом, происходящим от старого обряда божественного жертвоприношения. Но в обоих случаях он совершался ради увеличения плодородия в поле и стаде.

Предсказание при помощи тел человеческих жертв было засвидетельствовано Тацитом, который говорит, что «друиды советуются с богами по трепещущим внутренностям людей», и Страбоном, который описывает удар по жертве сверху вниз мечом и прорицание будущего по ее конвульсивным движениям.

Человеческие жертвоприношения в Галлии были прекращены римлянами, которые были удивлены их масштабами. По свидетельству Помпония Мелы, к 40 году прекратились убийства жертв, жервоприношение стало символическим, друиды старались ударить по жертве и извлечь из нее хоть немного крови. Только давление более высокой цивилизации вынудило так называемых философствующих друидов отказаться от своих отвратительных обычаев. Плиний писал, что у кельтов Британии человеческие жертвоприношения превалировали до 77 года. Дио Кассий описывает изощренную жестокость во время жертвоприношения женщин (военнопленных) в честь богини Андрасты – у них отрезали груди и прикладывали ко рту и колом насквозь протыкали тело, которое затем вешали в священной роще. Тацит говорит об алтарях в Моне (Англеси), омываемых человеческой кровью. Что касается ирландских кельтов, то патриотически на строенные авторы отказывались считать их виновными в таких практиках, но нет никакой априорной причины, по которой в этой традиции их нужно отделять от других народов, находящихся на том же уровне развития цивилизации. Ирландские тексты, без сомнения, преувеличивают количество жертв, но они, конечно, подтверждают существование такой практики. Из «Диндсенхаса», в котором описывается много древних обычаев, мы узнаем, что «первенцев от каждого потомства и главных отпрысков каждого клана» приносили в жертву Кромму Круайху и что на одном из таких праздников поклоны верующих были столь сильны, что трое-четверо из них погибли, что, вполне вероятно, является преувеличенным воспоминанием об оргиастических ритуалах. Доктор Джойс считает, что эти сообщения столь же невероятны, как и мифические истории в «Диндсенхасе». Однако эти истории, несомненно, вполне правдоподобны, и сообщения о ритуалах, конечно, основываются на фактах. Доктор Джойс признает существование основы жертвоприношений в Ирландии, и трудно понять, почему человеческие жертвы не могли приноситься также и в других случаях.

Цель жертвоприношения – увеличение плодородия – указывается в поэтической версии культа Кромма:

Молока и зернаОни просили у него поскорее,В обмен за треть своего здорового потомства.

Мнение о том, что жертвоприношения немедян фоморам составляли две трети их детей и годовые запасы зерна и молока, является очевидным недоразумением, ибо жертвы приносились именно для того, чтобы получать зерно и молоко. Однако несомненно одно – аграрный народ делал пожертвования божествам, которые помогали или препятствовали росту. Возможно, часть плоти жертв, одно время отождествлявшихся с богом, хоронили в полях или смешивали с зерном, чтобы способствовать плодородию. Кровью опрыскивали изображения бога. Такие практики были столь же неприятны христианским миссионерам, как и римским властям, и мы узнаем, что святой Патрик проповедовал против «убийства ярмовых волов и молочных коров и сжигания первенцев потомства» на рынке в Таиллте. Как уже было отмечено, ирландская версия истории Персея и Андромеды, в которой жертва приносится не дракону, а фоморам, возможно, возникла на основе действительного ритуала, в котором людей жертвовали фоморам. В японской версии той же истории деву предлагают морским божествам. В другой истории земля страдает от падения урожайности потому, что неверная Бекума, супруга короля Ерина, притворилась девой. Друиды возвестили, что средством от этого должно стать убийство сына непорочной пары и опрыскивание дверных косяков и земли его кровью. Такой юноша был найден, но по просьбе его матери вместо него в жертву была принесена двуматочная корова, в которой были найдены две птицы. В «Диндсенхасе» описывается история, в которой для того, чтобы избавиться от мора, в жертву были принесены заложники, включая сына пленного правителя, – это эквивалент традиции галлов.