– Угу! – промычала Лукреция Борджиа, полагая, что с хозяйкой надо соглашаться.
– Одно хорошо, – в голосе миссис Максвелл зазвучали горделивые нотки, – Уоррен не закладывает ни землю, ни невольников. У всех остальных все давно заложено-перезаложено, потому что на одном хлопке действительно не выехать. Так что, возможно, мистер Максвелл поступает верно. Только я – урожденная Хаммонд и считаю, что выращивать ниггеров – постыдное занятие.
Пока продолжался этот монолог, они пересекли гостиную с нехитрой, зато многочисленной обстановкой. Тяжелая мебель из красного дерева в стиле ампир выглядела так, словно служила семейству с незапамятных времен. То же самое можно было сказать о простом ковре и кое-какой мебели кустарного производства, сработанной здесь же, на плантации. На небольших окнах не было даже занавесок, а камин крохотный, необлицованный. На стене тикали большие часы, оживляя помещение. Гостиная была обставлена бесхитростно, зато смотрелась удобной и уютной. Здесь наслаждались жизнью, а не притворялись, будто живут.
В столовой Лукреции Борджиа бросился в глаза обеденный стол под красно-белой клетчатой скатертью. Посередине стола теснились серебряные солонки, перечницы, кувшинчики для масла и уксуса. В длинном буфете мерцала потускневшая серебряная посуда. Стулья были самые обыкновенные, с плетеными спинками, возможно, тоже домашнего изготовления. Над столом висел здоровенный деревянный вентилятор, от которого тянулась веревка, исчезавшая в отверстии в стене.
К изумлению Лукреции Борджиа, сразу за дверью столовой располагалась кухня. Ей впервые пришлось столкнуться с планировкой, при которой кухня представляла собой помещение, относящееся непосредственно к Большому дому. Обычно кухня находилась за его пределами и соединялась с домом крытым переходом, как в Элм Гроув. Это делалось для того, чтобы в дом не проникал кухонный чад, а также во избежание пожара. Здесь же достаточно было распахнуть дверь – и ты попадаешь из столовой на кухню. Она сразу смекнула, что для нее в этом есть как преимущества, так и недостатки: с одной стороны, это облегчало работу, с другой – ограничивало независимость. Потом она усмотрела в такой планировке еще одно достоинство: стоя у кухонной двери, она сможет подслушивать все разговоры, ведущиеся в столовой. Это, надо сказать, весьма удобно, ибо опыт научил ее, что все слухи, гуляющие по плантации, берут начало в столовой, где трижды на дню собирается вместе семейство хозяина.
В плите, где с обеих сторон были закрыты чугунные дверцы, потрескивал огонь. На плите закипал внушительный чайник, деловито звякая подпрыгивающей крышкой. Кухню освещали две свечи. Приятная на вид темнокожая девушка лет восемнадцати сидела за длинным выскобленным столом, ожидая, по всей видимости, приказаний хозяйки. При появлении миссис Максвелл и Лукреции Борджиа она резво вскочила на ноги.
– Алисия, – обратилась к ней миссис Максвелл, беря за руку Лукрецию Борджиа, – познакомься: это наша новая кухарка Лукреция Борджиа. Ее только что привез мистер Максвелл. Сейчас она приготовит ужин, но вообще-то здесь все пока для нее чужое. Вот ты и объясни ей, где что лежит и какие у нас правила.
– Слушаюсь, мэм, миссис Максвелл, мэм. Только я мало что знаю. Мерси никогда мне ничего не рассказывала. Я ждала вас, мэм, чтобы вам помочь. Если ужином займется новая кухарка, то я помогу ей.
– Алисия – горничная, на кухне она чужая, объяснила миссис Максвелл. – Но кое-что она тебе все-таки покажет. – Она указала на матрас в углу, набитый кукурузной шелухой. Матрас был накрыт приличным пледом. – Вот это твое место для ночлега, Лукреция Борджиа. Свои вещи можешь держать вот здесь, в буфете. Когда ужин будет готов, пришли к нам Алисию. И поторопись! Мистер Максвелл сильно проголодался после путешествия.
– Будет исполнено, мэм. – Лукреция Борджиа положила свой узел на матрас и оглядела кухню. – Сколько человек будет ужинать?
– Только мистер Максвелл, Хаммонд и я. Ты, Мем и Алисия будете есть на кухне. Алисия спит наверху. – Хозяйка замялась. – Мем будет спать на кухне с тобой.
Она вышла. Лукреция Борджиа осталась вдвоем с Алисией в незнакомой для нее кухне. Ей предстояло приготовить ужин, хотя она не знала пока здешних порядков. Прежде чем приступать к делу, она решила вымыться и сменить передник. Для полноценной ванны у нее не хватало времени. Пришлось довольствоваться ополаскиванием лица и рук.
Распознав в Алисии смышленую особу, Лукреция Борджиа, умываясь, засыпала ее вопросами о плантации, хозяине и хозяйке, прочем цветном населении. Судя по ответам Алисии, супруги Максвелл были легкими в общении людьми, если только не гладить их против шерсти. Мистер Максвелл особенно вспыльчив и щедр на угрозы выдрать раба или продать его по дешевке первому попавшемуся работорговцу, однако дальше угроз дело обычно не шло. Разумеется, в Фалконхерсте бытовало наказание кнутом; экзекуции случались нечасто, на них созывались все слуги. Так, хозяин беспрерывно грозил бичеванием Мему, который отличался медлительностью, но кара лентяя никак не настигала. Мем оказался легок на помине: он уже был тут как тут, с большой оплетенной бутылью с кукурузным виски в руках.
Он налил немного виски в стакан, добавил из большого стеклянного кувшина патоки, долил воды и размешал пойло ложкой. И уже собрался нести стакан в гостиную, но Лукреция Борджиа остановила его.
– Куда это годится – так обслуживать хозяина! – Она отобрала у него стакан. – Есть в этом доме блюдца?
Алисия указала на буфет, в котором Лукреция Борджиа нашла фарфоровое блюдечко.
– Вот как надо, Мем! – сказала она, ставя стакан на блюдце.
После ухода Мема она взялась за дело.
– Нам надо пошевеливаться, – обратилась она к Алисии. – Масса Максвелл ждет ужина, ему хочется яичницу с ветчиной. Сделаю-ка я еще и песочное печенье! Если мы прямо сейчас подбросим в плиту дров, она разогреется, и мы все успеем. Быстрее, девка! Говори мне, что откуда брать, и не спи на ходу. Если собираешься работать со мной, то тебе придется научиться поторапливаться. Мне нужны мука, жир, молоко. Давай ветчину и яйца. Пока будет подходить печенье, я сделаю коврижку. Где у миссис Максвелл пряности?
Прежде чем начать повиноваться Лукреции Борджиа, Алисия немного поколебалась.
– Ты собираешься быть на кухне за главную? – спросила она, воинственно задрав подбородок.
Лукреция Борджиа подскочила к ней, занося правую руку с угрожающе раскрытой розовой ладонью.
– Именно! Так что пошевеливайся. И вот еще что: когда мы остаемся с тобой с глазу на глаз, обращайся ко мне «мисс Лукреция Борджиа, мэм»: Так полагается. Теперь, при мне, все будет так, как полагается. Ну, за дело, не то получишь затрещину!
