– Мы почти пришли, – спокойно сказал он.
Как бы отозвавшись на его слова, над ними пролетела авиетка. Смит взглянул на Милу и подмигнул.
– Сейчас понадобится твоя помощь.
* * *
Фридрих Ганф проснулся в своем кабинете за столом. Два окурка марихуаны лежали в пепельнице один поверх другого, образуя букву Х. Бутылка была пуста. Остатки бренди в бокале источали мускусный запах.
Огромное, во весь экран, лицо Бориса Хальперина было, как всегда, неподвижно. Глаза из-под нависающих век смотрели в упор.
Ганф сделал запрос системе защиты и, получив ответ «безопасно», разблокировал дверь. Пока подчиненный шел через сад, шеф-оператор убрал бутылку и вытряхнул пепельницу.
Через минуту помощник по внутренним делам сидел в кресле.
– Ну? – Ганф, присев на подоконник, принялся растирать виски. Похмелья после вчерашнего возлияния не было, но чувствовал он себя подавленно.
– Мы его выследили, шеф. – В голосе Хальперина прозвучали нотки самодовольства. – Пришлось перенастроить все системы наблюдения в регионе на индивидуальные коды заводской стандартизации биосиверов Смита и Левитской. Сигнал крайне слабый и ненадежный, но это независимая система, дистанционно ее не отключить.
Фридрих растер виски. Туман в голове начал рассеиваться.
– Так. И где же Смит?
– В Никте, шеф. Сегодня утром прибыл воздушным путем. Женщина с ним. Приземлились возле восточного входа в Парк Белых Лилий. В настоящий момент… – Хальперин извлек из кармана пиджака миником. – В настоящий момент он в Зеленом квартале вместе с женщиной. Стоят возле дома некоего Виктора Астахова. Тридцать восемь лет, имплантолог Киберлайф, работает со дня основания…
– Как Ремо? – оборвал Ганф.
– Проблем не было, шеф. Вы все правильно рассчитали, и, надо заметить, Ремиш оказался весьма неглупым человеком. Вначале он изобразил удивление и даже позволил себе несколько критических слов в адрес действующей власти. Я дал ему полчаса на принятие решения. И Ремиш стал разговорчив. Видимо, он сказал все, что знал. И теперь я с удовольствием сообщаю, что не сотрудник полиции Нана осведомил Ремиша об убийстве.
– Кто же?
– Есть кое-кто, представляющий проблему как для службы безопасности, так и для Энтеррона. Это взломщики. Время от времени мы их ловим. Обычно это мелкие мошенники. До сих пор никому не удавалось сломать коды на секретных государственных базах данных, да и в работе полицейских в последнее время крайне редко бывают секретные программы, операции и расследования. Случай в Нане, как вам известно, исключение.
– Ремо назвал имя взломщика?
– Несколько имен посредников. Кое-кого мы успели проверить и уже вычислили троих, которые пытались покопаться в двенадцатой Голове. Все трое задержаны. Мои специалисты прикинули: мы прикроем лавочку в течение двух – максимум трех недель. Ремиш пошел на добровольную жертву, хоть ему и тяжело было это сделать. Он не так глуп, чтобы поступать опрометчиво. Его ай-кью соответствует уровню менеджера седьмой степени. Нет, Ремиш принял Новую Систему. Он пришел, чтобы добровольно сдаться, а заодно сообщил нам нужные сведения. Маленькая сцена, которую он устроил во время допроса, была не более чем спектаклем.
– Ладно. Как вчерашние гости?
– До сих пор на скалах, шеф. Все довольны.
– Так, – после длительной паузы сказал Ганф. – Вернемся к Смиту. Полагаю, на этот раз вы все предусмотрели?
– Да, шеф. За ним следят профессионалы. Двое наблюдателей будут дежурить в непосредственной близости, группа захвата – в радиусе ста метров.
– Хорошо. Ожидайте команды. Отправляйтесь в администрацию. Я буду к девяти.
Хальперин медленно поднялся и собрался выходить.
– Постойте, – остановил его Ганф. – По поводу вашего вчерашнего замечания об Энтерроне. Может компьютер стоять выше человека по социальному статусу?
– Исключено, шеф.
– Но пункт четыре седьмой статьи закона о разморозке гласит: все правоохранительные мероприятия только в пределах программы Киберлайф.
– Да, шеф.
– Думаю, мы вправе этим пренебречь, если решение Энтеррона ставит под угрозу безопасность Новой Системы, – понизив голос, произнес Ганф. – Идите, поразмышляйте над этим. У вас в распоряжении целый штат юристов.
* * *
Они остановились возле парапета.
– Как мы туда войдем? – спросила Мила, глядя на неприступную серую дверь посреди монолитной, такого же унылого серого цвета, стены.
– Это и есть твоя задача, – сказал Смит. – Заставь Кибераполлона открыть дверь, я буду на подстраховке.
– Что?! – воскликнула Мила. Она не была готова к решению головоломных задач.
– Помни, он хам и мерзавец, у него нет друзей, возможно, он даже никогда не был с женщиной, но его голова полна сверхидей.
– Но как я заставлю его открыть?
– Не знаю. Ты женщина. Используй хитрость.
– О чем ты? – Она в ужасе смотрела то на дверь, то на Смита. – Я не умею прикидываться водопроводчиком.
Мила резко развернулась, села на холодную гранитную плиту. Все внутри нее бунтовало против таких указаний, не было сил перевоплощаться.
– Послушай, крошка, если ты не заставишь его открыть дверь, я изобью тебя. – Смит говорил ледяным голосом, потирая сжатый кулак. – Поняла меня?
Она вознесла взгляд к небу, но авиетка улетела – надежды на помощь и чудесное избавление от кошмара не было. Может, у шпионов закончилась смена, и они отправились по домам?
– Ты должна это сделать, – спокойно сказал Смит. – Этот Кибераполлон, если и не мужик, то отношение к мужскому полу какое-то имеет, значит, из нас двоих у тебя больше шансов заставить его открыть дверь. Логично? А теперь встань!
Он поднял ее за воротник, одним движением стащил с нее рюкзак и подтолкнул в спину так, что Мила по инерции пробежала несколько шагов и едва не растянулась на росистой траве.
– Давай-давай, – подбодрил ее Смит.
Выйдя на аллейку и приблизившись к широкой бетонной ступени, она остановилась и посмотрела назад. Смит махнул рукой, затем, обняв рюкзак, в несколько легких прыжков пересек пространство от парапета до стены и, прижавшись к ней, замер. Глаза его были прищурены и поблескивали хищным нетерпением. Снова во всю мощь включился канал, и Мила ощутила себя солдатом-новобранцем во время учения – слабым, неспособным и униженным своим безжалостным сержантом-воспитателем. Заметив ее нерешительность, Смит пригрозил кулаком.
Мила проглотила комок, застрявший в горле, подняла руку и, совершенно не понимая, о чем говорить, нажала сенсор звонка. Было слышно, как по дому разносятся переливы птичьей трели. Потом все стихло. Она постояла пару минут и вновь потянулась к сенсору, но тут из динамика послышался заспанный мужской голос:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
