Читаем без скачивания Алмаз королевы - Игорь Волгин

— Этих двух связать и в джип! — крикнул Кащей. — Быстро! Может быть, мы еще успеем!…

Неизвестно, чему больше обрадовался Шредер — появлению сообщников или ботинкам, которые они ему привезли. Он восторженно приветствовал Фрица и тут же заверил его, что вместе они наверняка отыщут эту могилу. С Фрицем в Ромашково приехали шесть немецких бандитов, из которых четверо совершенно не говорили по-русски. Шредер написал для каждого из них на листке бумаги слово «Петров». Затем кладбище разбили на примерно одинаковые участки, распределили между членами банды, и все приступили к поискам. Каждый тщательно прочесывал свой участок. Если кто-то находил могилу с нужной фамилией, то по портативной рации связывался с Шредером. И четверти часа не проходило, чтобы с разных концов кладбища не поступал сигнал о наличии на каком-нибудь надгробии фамилии Петров. Взмыленный Шредер трусцой носился по погосту.

На одной из дорожек ему встретилась согнутая буквой «г» старуха, опирающаяся на клюку. Бабушка оступилась перед самым его носом. Налетев на нее, Шредер едва удержался на ногах.

— Доннер веттер! — закричал он.

Старуха выронила клюку и схватилась за его рубашку, едва не порвав ткань. Шредер фыркнул в досаде, однако проявил западную галантность: поднял клюку и протянул старухе. В следующую секунду он уже бежал дальше, а старуха резво заковыляла к воротам.

Выйдя за пределы кладбища, она разогнулась и почти бегом припустилась к шоссе. Там, на обочине, стоял серый «Москвич». Вскочив в него, Липке надел наушники. Прослушивание Шредера возобновилось. Проверив действие прицепленного к его пиджаку «жучка», резидент покрутил рукоятку и настроился на «жучок» Кащея.

Несколько минут он слушал. Похоже было, что русский мафиози находится в машине и куда-то едет. Но куда? Кашей и его люди ехали в полном молчании. Резидент снова переключился на Шредера.

Помимо Липке, за искателем сокровищ следили и двое кладбищенских рабочих. По случаю жары раздетые по пояс, они расположились на солнышке у задней стены конторы, обращенной в сторону кладбища.

— Чего это он так разбегался? — смоля сигаретку, лениво сказал Кондратьев.

— А бис его знает, — так же лениво откликнулся Заливако. — И вчера вечером он приходил. Могилу искал, раздолбай.

— Какую могилу?

— Брата, говорит, могила… Баран хренов! Заливако потрогал заплывший глаз — напоминание о вчерашних побоях. Рассказывать товарищу о своем позоре он не стал, про глаз сказал, будто споткнулся по пьянке и неудачно упал.

— Козел вонючий, — бормотал могильщик, наблюдая за немцем, пока тот не скрылся вдали за могильными оградами. — Фуфло поганое… Могилу ему, вишь ли, надо найти…

— А ты чего, не ходил с ним вчера искать?

— А… — Заливако махнул рукой. — Ходил… Да хрен ее знает, где она! Пусть сам ищет, пидор.

На конторское крыльцо вышла администраторша — тридцатилетняя толстуха в косынке и темно-синем халате. Лицо у нее было заспанное и недовольное.

— Вы все сидите? — строго окликнула она рабочих. — Забыли, что у нас похороны сегодня? В два часа должны привезти.

— А сейчас сколько? — спросил Кондратьев.

— Полпервого, — ответила администраторша. — А у вас яма еще небось не выкопана! Быстро лопаты в руки и пошли! Нечего рассиживаться. Люди деньги заплатили, приедут, а у вас ничего не готово!

— Где копать-то? — спросил Заливако, поднимаясь.

— Да там же, в углу, как будто не знаешь. Место там еще есть. Быстро, быстро, они могут и раньше приехать!

Она скрылась за дверью. Кондратьев пошарил у себя под задом, достал из свернутой телогрейки, на которой сидел, початую бутылку водки. Откупорил ее и с минуту пил. Остаток протянул товарищу. Заливако опорожнил бутылку и выбросил за ближайшую могилу.

— Братец ему понадобился, — хмыкнул он злобно, снова увидев немца. — Дурило гребаный.

— А он здесь вроде с дружками шастает, — заметил Кондратьев, беря лопату. — Ишь, ходят!

— Делать им нечего.

Они смотрели, как Шредер и его товарищ торопятся по узкой дорожке между оградами.

У немцев был повод торопиться. Похоже, Зигберт Клосс, который тоже знал русский, нашел нужную могилу. По рации он известил об этом сообщников.

Шредер и Фриц первыми прибыли на участок Клосса. Могила была самая затрапезная. Ограды вокруг нее не было. В изголовье был довольно небрежно воткнут крест с доской внизу, на которой значилось, что здесь похоронен Петров Алексей Михайлович. Судя по датам рождения и смерти, покойник всего месяц не дожил до своего двадцатисемилетия.

— Это она! — задыхаясь от волнения, закричал Шредер. — Та самая могила!

Датой смерти было указано девятое июля нынешнего года. Под фамилией и датами стояли слова: «Трагически погиб».

Через считанные минуты у могилы собралась вся группа. По приказу Фрица двое парней тут же заработали лопатами. Вскоре их сменили двое других. Яма росла, увеличивались холмики выброшенной земли по ее краям.

Работа двигалась споро. Яма была уже по грудь землекопам, когда лопаты глухо ударились о прогнившую крышку гроба. Фриц завыл от нетерпения. Немцы сгрудились вокруг ямы, вглядываясь в ее черную глубину. В своем «Москвиче» замер резидент…

И в эту минуту раздался рявкающий крик:

— Стоять, падлы! Всем стоять! К раскопанной могиле быстро приближались стриженые молодчики с пистолетами в руках.

— Во, как раз подходящее место! — сказал Кондратьев, приближаясь к углу забора. Под надписью «Спартак — чемпион, ЦСКА — кони» темнел продолговатый бугорок.

— Так тут могила, — возразил, подходя, Заливако.

— Какая те могила! Не помню, когда мы тут копали.

— А чего ты вообще помнишь? С пьяных глаз ты и Мавзолей можешь перекопать…

Заливако оглядел бугорок, пнул его ногой.

— Ни креста, ничего нет, — настаивал Кондратьев. — Давай, взялись. Работы всего на пятнадцать минут.

— Погоди ты… А вдруг все-таки могила? Могильщик с заячьей губой обошел бугорок кругом.

— Вот и дырка есть в земле, вроде крест тут торчал…

— А куда ж он делся?

— Хрен его знает. Может, украли. Они побродили возле забора, поминутно возвращаясь к бугорку.

— А с другой стороны, тут вроде и копать больше негде… — задумчиво сказал Заливако.

— Не зря нас Танька сюда послала, она-то лучше знает, где копать. Если она сказала — в углу, то значит, здесь.

— Ладно. — Заливако поплевал на ладони и взялся за лопату. — Погнали.

К забору полетели комья земли. Во время работы Кондратьев то и дело останавливался передохнуть. Выпитая водка и жара мутили голову. Дрожащие руки еле поднимали лопату. Запарившись, он вылез из ямы, между тем как напарник продолжал расширять ее стенки.

Внезапно лопата ударилась о доску.

— Эй! — удивленно крикнул Залйвако. — Я же говорил, тут могила!

Кондратьев слезящимися глазами уставился в черную глубину ямы.

— Может, старая какая-нибудь? Залйвако расчистил от земли крышку гроба. Затем поддел ее острием лопаты. Доска проломилась.

— Гроб вроде недавний… — пропыхтел он.

— Ну да, недавний, — не соглашался Кондратьев. — Труха!

— Да ты разуй гляделки! Какая тебе труха! — Могильщик наклонился и, взявшись руками за край пролома, выдернул сразу две доски. — Дерево свежее!

Обнажилась внутренность гроба. Среди гниющих останков, по которым еще ползали последние опарыши, что-то блестело. Залйвако ткнул покойника лопатой, и в солнечном луче сверкнули грани прозрачного камня.

— Ой, яичко хрустальное! — Небритое лицо могильщика расплылось в широкой улыбке. — Надо же, чего придумали! К покойнику хрусталь класть!

— Посмотри, может, там еще чего положили, — просипел Кондратьев.

Залйвако выломал еще одну доску. Показались изуродованная голова и проломленная грудь. Могильщик покопался лопатой в останках, перевернул труп набок, осмотрел днище гроба. Больше ничего интересного не было.

— Ксюшке своей подарю, — сказал Залйвако, разглядывая находку. — Она любит такие… Кондратьев завистливо поджал губы.

— Так мы, выходит, вместе нашли, — попробовал он заявить и свои права на вещицу. Но напарник его оборвал:

— Ладно, Валентин, не возникай! Бутылка будет с меня.

В эту минуту откуда-то с противоположного конца кладбища донеслись выстрелы, прокатилась автоматная дробь. Там же грохнул взрыв.

Работяги огляделись испуганно. Но за оградами и разросшимися кустами ничего нельзя было рассмотреть…

Фриц выхватил пистолет и выстрелил в Кащея, но в спешке промахнулся. Тот отпрыгнул в сторону, скрывшись за могилой.

— Это русские мафиози! — крикнул Фриц. — Всем занять оборону вокруг ямы!

Немцев было шестеро, включая Фрица и Шредера, и на шестерых — три пистолета. Между тем каждый из их противников имел пистолет с запасом патронов, а у Митяя был еще и автомат.

Бойцы Кащея приближались, перебегая от могилы к могиле и непрерывно стреляя.