— Ну, ладно, можно ехать, — он вложил в эти слова всю уверенность и спокойствие, какие еще оставались.
Направив машину к проезду в расщелине, Лука плавно обогнул пятно догорающего костра, над которым пар стоял уже столбом, и ускорил ход.
Дорога не представлялась такой уж длинной, как тогда, когда он в одиночку добирался к деревне. Пока все складывалось удачно. Они благополучно миновали затяжной спуск. У подножия скал видимость улучшилась. Несколько раз машину водило юзом, особенно, когда автомобиль резво вкатывался в скользкий поворот, но Лука успевал сманеврировать. Вскоре они вышли на прямую.
Мор казался издали огромной черной губкой. Сквозь капли на лобовом стекле хорошо проглядывалась врезающаяся в лес колея дороги — пока еще в меру раскисшая. Но создавалось ощущение, что дождь незаметно усиливался. Во всяком случае, сейчас, когда до леса оставалось километра полтора-два, капли били в стекло гораздо активнее, чем час назад, когда они тронулись в путь.
Когда заехали в лес, началась гроза, и дождь перешел в ливень, за шумом которого не было даже слышно, как работает мотор стеклоочистителя. С отяжелевших ветвей стекали мощные струи, на дороге пузырились лужи, и суровая мгла вставала за несколько метров от машины. Фары не помогали. Спасали редкие всполохи молний.
Перед каждой лужей Лука ускорял «Уазик». Ныряя в очередную порцию грязи, тот возмущенно урчал, виляя то передом, то задом, и забрызгивая стекла комками глины. Под днищем и крыльями отчаянно стучала, разбивалась, плюхала грязь. Лука сосредоточенно крутил руль, стараясь выбирать места потверже, но это была пустая затея. Он целиком положился на автомобиль и держал обороты достаточно высокими, чтобы не застрять в какой-нибудь из глубоких луж.
Он бросил взгляд на часы. Светящиеся зеленым символы дрожали перед глазами, гипнотизируя, и никак не могли перевестись в опознаваемые разумом цифры. Понадобилось время, чтобы понять — они едут уже почти два часа. Осталось совсем немного…
И вдруг Лука услышал возглас Марины. Оцепенение сошло, но поздно. Он кинул взгляд вперед — дорогу перегородил поваленный ствол. Лука затормозил. Машина остановилась не сразу, и сначала проехала юзом и тяжело ударилась колесами в валявшееся посреди огромной лужи дерево. Лука вовремя выжал сцепление — двигатель не заглох. Он подавил желание выбранить себя за оплошность или заругаться на Марину за то, что она не предупредила хотя бы на несколько секунд раньше. Понимал — у нее не было этих секунд. Видимость и без того была ужасная.
Лука включил заднюю передачу и начал пятиться назад. Сперва это удавалось, но постепенно автомобиль стал двигаться все медленнее и медленнее и вскоре остановился, реагируя на обороты двигателя лишь встряхиванием кузова. Ничего не было видно ни в заднее стекло, ни в забрызганные грязью боковые зеркала. Опустив немного свое стекло, Лука высунулся наружу и разглядел, что, двигаясь назад, вывернул руль больше чем надо, и «буханка» во что-то уперлась задним колесом. Он в раздражении включил первую скорость, но машина отказалась двигаться и вперед. Он пытался раскачать автомобиль, дергая взад-вперед, но все четыре колеса, несмотря на цепи, только глубже зарывались в глину.
«Нет, только не это».
Он заглушил двигатель. Гроза уходила в сторону, молнии вспыхивали все реже, а от тех, что изредка сверкали, светлее не становилось. В бардачке Лука нащупал переноску и воткнул ее в гнездо прикуривателя. Лампочка горела не ярко, однако глядеть на нее все равно было неприятно. Оставалось надеяться, что этого света будет достаточно, чтобы отпугнуть тварей, если те окажутся где-то рядом.
— Марина, не смей выходить из машины. Если что — свети.
Она кивнула, схватила переноску, перелезла на его сиденье и дрожащими руками направила в распахнутую водительскую дверь, перемещая луч на вышедшего под дождь Луку.
Первое время он стоял, прислушиваясь. Ноги холодило — он чувствовал, как мерзкая жижа затекает в ботинки. Через несколько секунд он уже был мокрым с головы до ног — от дождя и от грязи. Скользя и цепляясь за ручки дверей, он обошел машину. Так и есть — заднее колесо уперлось в глубокий срез колеи. Если подкопаться, то можно подложить что-нибудь, сдать еще немного назад, а потом все же попробовать раскачать машину. Тогда есть шанс выскочить на травянистый участок и объехать чертово дерево — цепи помогут. «А почему оно, кстати, валяется на дороге?»
Дерево не производило впечатление больного и высохшего — молодой кедр с небольшой кроной. Место излома скрывалось за кустами. Лука снова замер, прислушиваясь. Казалось кто-то скребется совсем рядом, но он тут же сообразил, что это Марина пробирается через салон к заднему стеклу, чтобы лучше светить фонарем.
Лука открыл задние двери, отыскал лопату и снова закрыл кузов. Принялся ковырять глину, откидывая куски в сторону. Холодные струи неприятно стекали с мокрых волос по щекам, за шиворот. «Хорошо, если этим тварям дождь тоже неприятен, и они сейчас отсиживаются где-нибудь». В ту же секунду он пожалел, как бы это неосторожное воспоминание о тварях не оправдалось. А еще не выходило из головы проклятое заваленное дерево. Оно могло пострадать от удара молнии, но кто-то моги и приложить к этому руку.
Лука с удовлетворением оценил свой труд. Теперь следовало наложить хвойных веток, подпихнуть их под колесо и попытаться заехать.
Он выбрался из лужи и направился к ближайшему дереву. Ослабленный расстоянием луч фонарика двигался следом. Лука ломал ветви и бросал их под ноги. Производимый шум мешал ему прислушиваться, поэтому он не сразу понял, что где-то в стороне тоже раздается потрескивание. Лука испуганно замер. Слабый, но отчетливый щелчок раздался откуда-то справа. И снова непонятно — близко или далеко. Лука уже и не решался ломать ветки. Этих могло не хватить, но и быть застигнутым врасплох не хотелось. Он медленно наклонился, собрал ветви в охапку и стал пятиться к машине. Марина угадала его мысли — луч стал больше светить по сторонам, перебрасываясь то правее, то левее.
Лука силился хоть что-нибудь увидеть, но дальние кусты и деревья были погружены в туманную пелену дождя. Показалось, что опять прозвучал щелчок сломанных ветвей, но он не был в этом уверен. В нагромождении ветвей, хвоистых лап всюду мерещились чьи-то головы, руки. От неожиданности Лука вздрогнул, когда уперся спиной в борт «буханки». Глядя по сторонам, он принялся неторопливо запихивать ветви под колесо, проверяя результат наощупь — это следовало делать надежно, чтобы получилось с первого раза
Сделав паузу, Лука снова прислушался. Отдельные щелчки все еще раздавались, и он решил, что это вполне могут трещать отяжелевшие от дождя ветви или что-то в двигателе. «Только не расслабляйся, не нужно выдавать желаемое за действительное», — думал он, все продолжая впихивать ветви под колесо, мечтая побыстрее забраться в салон автомобиля, как будто тот мог защитить от любой угрозы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
