Читаем без скачивания Свет в океане - М. Стедман

Она вдруг вырвалась и принялась колотить кулаками по его груди.

— «Мы»? Никаких «нас» больше нет, Том. После всего, что ты сделал! — Он не пытался ее остановить. — Ты сделал свой выбор. Тебе абсолютно наплевать и на Люси, и на меня. Поэтому… — она запнулась, подбирая слова, — не рассчитывай, что отныне мне есть дело до твоей судьбы!

— Изз… успокойся. Ты сама не понимаешь, что говоришь.

— Не понимаю? — В ее голосе зазвучали истерические нотки. — У меня отбирают дочь! Неужели до тебя не доходит? То, что ты совершил… нельзя простить!

— Господи, Изз…

— Лучше бы ты убил меня, Том. Это лучше, чем убить нашего ребенка! Ты просто чудовище! Безжалостное и бессердечное!

Эти хлесткие слова больно ранили Тома. Он заглянул ей в лицо, надеясь найти в нем хоть какие-то признаки любви, в которой она так часто ему клялась, но видел только неистовое бешенство, сопоставимое с яростью бушевавшего вокруг океана.

Буревестник вновь спикировал в волны и через мгновение торжествующе взмыл с добычей. На этот раз он прочно держал рыбу в клюве, и было видно только ее голову, беспомощно разевавшую рот.

— Волны слишком большие, чтобы выходить в океан, — сообщил Ральф сержанту Наккею.

Сержант Спрэгг — старший полицейский чин из Албани — настаивал на том, чтобы отплыть немедленно.

— Если ему уж так не терпится, пусть плывет сам! — отрезал шкипер.

— Что ж, тогда пусть Шербурн сидит на катере под охраной. Я не собираюсь потакать тому, чтобы он сговаривался с женой. Благодарю покорно! — не унимался Спрэгг.

Сержант Наккей взглянул на Ральфа и приподнял брови. Презрительная усмешка, скривившая его губы, красноречиво свидетельствовала о его отношении к коллеге.

Ближе к вечеру у катера появился Невилл Уитниш.

— В чем дело? — поинтересовался у него констебль Страгнелл, весьма серьезно воспринявший приказ охранять арестованного.

— Шербурн должен передать мне дела. Ему надлежит подняться со мной на маяк. — Отличаясь немногословностью, Уитниш вообще редко открывал рот, но всегда говорил тоном, не допускающим возражений.

Не зная, как следует поступить, Страгнелл все же нашелся:

— Ладно, только я буду его сопровождать.

— Вход на маяк посторонним запрещен! Предписание Содружества. Я сам приведу его назад, когда мы закончим.

Том и смотритель молча дошли да башни маяка, и только у двери Том тихо поинтересовался:

— К чему все это? Ты можешь обойтись и без меня.

— Никогда не видел, чтобы маяк содержался в таком идеальном порядке! Что ты там еще натворил, меня не касается. Но ты наверняка захочешь попрощаться. Я подожду внизу, — пояснил он и отвернулся, глядя в круглое окно на бушующий океан.

И Том — в последний раз! — поднялся по сотням ступенек. В последний раз он сотворил волшебство превращения серы и мазута в ослепительный огонь. В последний раз он послал сигнал морякам на многие мили вокруг: «Будьте осторожны!»

К следующему утру шторм стих, и небо снова сияло безмятежной синевой. На пляжах виднелись желтые пятна пены и выброшенные волнами водоросли. Когда катер отчаливал от причала и выходил в океан, путь ему указывала стая дельфинов, игравших перед носом судна, то удаляясь от него, то совсем близко. Изабель с опухшими и заплаканными глазами сидела в одном углу каюты, а Том — в другом. Полицейские обсуждали график дежурств и чем лучше чистить ботинки, чтобы они блестели. На корме полусгнивший брезент источал тошнотворный запах своего ужасного содержимого.

Люси, сидя на коленях у Изабель, снова спросила:

— А куда мы плывем, мама?

— Обратно в Партагез, мое солнышко.

— А зачем?

Изабель бросила на Тома красноречивый взгляд.

— Я не знаю зачем, Люси. Но так надо. — И она еще крепче прижала ее к себе.

Потом девочка сползла с колен матери и забралась на колени к Тому. Он крепко держал ее, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше: запах волос, форму маленьких пальчиков, дыхание, которое становилось слышным, когда она тыкалась ему в лицо.

Остров постепенно удалялся, превращаясь в свою миниатюрную копию, и наконец совсем исчез. Он остался только в памяти, и ассоциации, которые он вызывал у разных людей, вспоминавших о нем, совсем не похожи.

Том смотрел на Изабель и пытался поймать ее взгляд. Ему хотелось увидеть на ее лице ту улыбку, которая так часто напоминала ему свет маяка на Янусе — верный, надежный и вселяющий уверенность, что в этом мире он не одинок и не потеряется. Но свет погас, и теперь ее лицо казалось чужим и лишенным жизни.

Он отмерял свой путь на материк вспышками провожающего его маяка.

Часть III

Глава 25

Едва они ступили на берег, сержант Спрэгг вытащил из кармана наручники и направился к Тому. Вернон Наккей остановил его жестом и отрицательно покачал головой.

— Так положено, — напомнил Спрэгг, который имел больше полномочий, поскольку участок в Албани занимал более высокую ступень в полицейской иерархии, чем партагезский.

— Не важно. Тут же маленькая девочка! — Наккей кивнул на Люси, которая подбежала к Тому и обняла его за ногу.

— Папочка! Возьми меня на ручки!

Встретившись с ней взглядом, выражавшим самую обычную просьбу, Том почувствовал почти физическую боль. На верхушке эвкалипта устроилась пара трясогузок, которые весело чирикали, подрагивая длинными хвостиками. Том с трудом сглотнул и с силой сжал кулаки, вонзив ногти в ладони.

— Посмотри, Лулу! Видишь, какие там сидят красивые птички? У нас таких нет! Беги и посмотри поближе!

Возле пристани уже ждали два автомобиля, и сержант Спрэгг повернулся к Тому:

— Туда. В первую машину.

Том посмотрел на Люси, восторженно разглядывавшую беззаботных птичек, хотел обнять на прощание, но удержался, представив ее реакцию. Лучше просто незаметно исчезнуть.

Увидев, что Том отвернулся, Люси снова к нему потянулась.

— Папочка! Возьми меня на ручки! — опять попросила она, уже чувствуя неладное.

— Пора! — поторопил сержант Спрэгг и взял Тома под локоть.

С трудом переставляя ноги, Том двинулся к машине, а Люси бросилась за ним, протягивая руки.

— Папочка, подожди Лулу! — испуганно умоляла она, не понимая, что происходит. Потом споткнулась и, растянувшись на земле лицом вниз, закричала от боли. Том не выдержал и, вырвав руку, бросился к ней.

— Лулу! — Он подхватил ее и поцеловал оцарапанный подбородок. — Люси, Люси, Люси, — бормотал он, водя губами по щеке. — Не плачь, малышка, все хорошо. Все скоро заживет.

Вернон Наккей опустил глаза и откашлялся.

— Родная, мне сейчас надо уйти. Я надеюсь… — Он запнулся, заглянул ей в глаза, потрепал волосы и поцеловал на прощание. — До свидания, малышка.

Видя, что Люси вцепилась в Тома еще сильнее и не отпускала, Наккей повернулся к Изабель:

— Миссис Шербурн?

Изабель забрала ребенка.

— Иди ко мне, моя сладкая. Все в порядке. Мама тебя возьмет, — говорила она, но девочка продолжала твердить:

— Папа! Я хочу пойти с папой!

— Теперь ты доволен, Том? Ты этого хотел? — По лицу Изабель струились слезы и капали на щеки Люси.

При виде искаженных болью лиц двух самых дорогих на свете существ Том оцепенел. Он вспомнил, как обещал Биллу Грейсмарку заботиться о них и всячески оберегать. Наконец ему с трудом удалось выдавить из себя:

— Господи, Изз… мне так жаль!

Кеннет Спрэгг, потеряв терпение, снова схватил его за руку и потащил к машине. Когда Том залезал за заднее сиденье, Люси разревелась:

— Папочка, не уходи! Пожалуйста! Папочка! Пожалуйста!

Ее лицо раскраснелось, слезы скатывались в открытый ротик, и Изабель никак не могла ее успокоить.

— Мама, пусть они перестанут! Они плохие, мама! Они обижают папу!

— Я знаю, милая, я знаю. — Она поцеловала Люси в макушку и прошептала: — Мужчины иногда совершают очень плохие поступки, милая. Очень плохие.

Она знала, что худшее еще впереди.

Ральф наблюдал за этой сценой с палубы катера. Оказавшись дома, он посмотрел на Хильду так, как, наверное, не смотрел ни разу за последние двадцать лет.

— Ты что? — спросила его жена, не зная, что и думать.

— Так… ничего, — ответил он и крепко прижал к себе.

В кабинете Вернона Наккея состоялся разговор с Кеннетом Спрэггом.

— Повторяю вам еще раз, сержант. Сегодня вы не повезете его в Албани. Он будет туда доставлен после того, как ответит на все мои вопросы.

— Он все равно окажется у нас. Не забывайте, что Маячная служба — это структура Содружества, поэтому надо действовать по закону.

— Я знаю законы не хуже вашего. Он будет препровожден в Албани в установленном порядке.