же вольных бродяг. Мои резоны понятные. А вот ты зачем туда отправился я не пойму.
— Да, в общем-то, как и ты, ради силы и ранга. Хотя до сих пор многого не знаю. Про Башню Времени и Пространства, в которой повышенная гравитация и ускоренный временной поток на каждом этаже, я слышал. А что такое Тропа Света?
— Это древний артефакт для самосовершенствования. Каменная дорожка возле Светлой горы. Кто по ней пройдет, тот уровень поднять сможет. Точных принципов работы Тропы никто не знает. Даже сектанты, наверняка, не до конца понимают, что это такое. Но Тропа Света работает и это факт. Хотя пройти по ней может не каждый, многих просто отбрасывает в сторону.
— А зачем перед памятником Индрику колено склонять?
— В статуе двурогого единорога, который является покровителем секты, дремлет частица его духа. Кто к нему с уважением обращается, того он может одарить.
— И чем же?
— Не знаю, — пожал плечами Миха. — Всех по-разному. Одним флакон с эликсиром укрепления энергоканалов или духовных центров выпадает. Другим свиток с полезным заклинанием. А третьим Индрик знания дарит. Но все это только один раз.
— Ясно, — я извлек из подпространства сигариллу, закурил, пыхнул дымком и задал спутнику новый вопрос: — А что насчет торговой площадки?
Миха крайне отрицательно относился к тем, кто курит табак, кстати, вполне распространенный в этом мире. И, покосившись на меня с явным неодобрением, ответил:
— Торговая площадка в любой секте это место, где можно отыскать необыкновенные вещи, купить самое лучшее оружие, приобрести питомца и редчайшие травы для алхимиков. Сам я там не бывал, молодой еще, а подобные грандиозные ярмарки проходят редко. Однако моему наставнику довелось на одной побывать, и он запомнил это событие на всю жизнь. Ты просто представь себе, Райнер. Есть мощная секта, в которой несколько ветвей, Внешний, Внутренний и Ближний круг учеников. Это десятки тысяч одаренных людей и у каждого длинная родословная, связи в различных государствах, слуги и семейные тайны. Они богаты и влиятельны. У них большие запасы артефактов, микстур и пилюль. Причем многое производится в самой секте. Далеко не все, чем владеют местные учителя и ученики, им необходимо, а деньги и камни маны нужны постоянно. Сами они покидают секту очень редко, а тут под боком открывается огромная ярмарка и они предлагают свои товары. Не лично, конечно, а через торговые лавки и аукцион. А тут еще и купцы из внешнего мира приедут, привезут самые лучшие свои товары. Так что нам будет, к чему присмотреться…
Миху понесло. Он говорил, говорил и говорил, а я продолжал без спешки курить, слушал его и улыбался. Кажется, я правильно поступил, приняв приглашение сектантов. Эти ребята многих ограбили и, уверен, они не сильно расстроятся, когда я ограблю их дом. А если даже будут лить по утерянным богатствам горючие слезы и начнут поиск грабителя, меня это не касается. Я вообще не от мира сего и могу творить здесь все, что угодно, не испытывая угрызений совести и моральных страданий. Для меня это пространство охотничьи угодья и полигон. По крайней мере, пока.
* * *
В последнее время судьба редко баловала господина Синге Шу, жреца великого Гирхана и куратора божественных потомков в Тивере, спокойными периодами. Слишком большая ответственность висела на его плечах, а контингент, за которым он должен был присматривать, далеко не самые спокойные существа. В зоне ответственности Синге Шу находилось семнадцать божественных потомков и сорок девять квартеронов. Практически каждый из них, за редким исключением, являлся личностью и был одарен талантами. Все-таки иметь в родне бога или богиню серьезный бонус. Поэтому, на кого из божественных потомков ни посмотри, сильный чародей или воин, изобретатель или писатель, музыкант или художник. Гении, сука. Да еще и с гонором. Только попробуй на такого надави, так он сразу начинает скалиться, оказывает сопротивление и на рожон лезет. Того и гляди, всей планете и Древним богам-покровителям войну объявит. А Синге Шу для того на свою должность и поставлен, чтобы подобных эксцессов не допускать, ибо не должны ближние сподвижники великого Гирхана, не говоря уже про самого Древнего, отвлекаться от своих несомненно важных дел, ради того, чтобы угомонить одного из божественных потомков. По этой причине жрец-куратор был вынужден вести себя крайне дипломатично. Хотя его это бесило. Ведь он воин своего бога и карающий вероотступников святой меченосец, а не нянька для обнаглевших мажоров с превосходными генами. Но иначе никак. Высшие иерархи церкви решили, что Синге Шу должен заниматься именно этим делом, и он проявлял смирение, был терпелив и надеялся, что когда-нибудь все изменится.
Вот и сегодня с самого утра планы жреца-куратора были нарушены. Он собирался спокойно поработать в своем кабинете и просмотреть доклады агентов за минувшую неделю, а вечером поужинать в компании одной весьма набожной и миловидной девицы, которая, несомненно, нуждалась в его наставлениях и помощи. Однако не успел он, проснувшись, почистить зубы и привести себя в порядок, как завибрировал инком. Судя по номеру, вызов из божественной канцелярии, и Синге Шу немедленно ответил.
После короткого разговора с дежурным секретарем, жрец узнал, что его вызывают в Храм Милости Его и Святых Даров на горе Вирисса. Неофициально среди служителей культа Гирхана он носил более короткое название — Восьмой. По одной простой причине — именно этот храм являлся резиденцией восьмого иерарха культа. И это было странно. Обычно Синге Шу подчинялся пятому иерарху, который занимался безопасностью подчиненных Гирхану территорий планеты, а восьмой отвечал за кадровую политику внутри культа. Поэтому, перед тем как отправиться на гору Вириссу, жрец связался со своим непосредственным начальником, святым меченосцем Рафаилом, который являлся доверенным лицом пятого иерарха. Он доложил ему о вызове, получил разрешение на встречу и заверения, что все под контролем, а только тогда отправился в путь.
В величественном Восьмом храме Синге Шу уже ждали. Проводили в административное здание за святилищем, и он вошел в кабинет, где его встретил такой же жрец, как и он сам. Только не воин, а полноватый чиновник по имени Флориан Дайер. И, конечно же, его статус был значительно выше, чем у Синге Шу. Куратор божественных потомков считался полевым работником, а чиновник находился в средоточии веры, в одном из главных храмов, и мог влиять на перестановку жрецов с одной должности на другую. По этой причине Синге Шу держался с ним вежливо, был деловит и вскоре узнал, в чем причина
