— Помним, Андрей Иваныч. Мы часто на него смотрим. — сказала Маша.
— Вот так и наши земные Стожары, — продолжал учитель. — Затерялись они среди просторов родной земли и светят людям вместе с другими большими и малыми звездами.
— Андрей Иваныч! — Маша, покусывая травинку. посмотрела на небо, хотя там никаких звезд еще не было. — Знаете, чего я хочу? Чтобы наши Стожары ярче всех светили… как вот Большая Медведица или звезда Полярная. Чтобы нас издалека все видели. И кто по морю плывет, и на войне воюет, и в Москве живет. Как посмотрят люди на звездное небо и скажут: «Что это там так ярко горит и не гаснет? Какая такая новая звезда народилась?» А астрономы-звездочеты им ответят: «Это не новая звезда, это очень старое созвездие Стожары. Только мы еще сами не понимаем, почему оно так ярко разгорелось».
— А вся причина, оказывается, в том, — улыбнулся учитель, — что в Стожарах живут такие замечательные ребята…
— А что вы думаете, Андрей Иваныч! — раскраснелась Маша. — Нам вот только подрасти чуток. Чего мы только для колхоза не сделаем! Я учиться поеду. На агронома или по селекции. А потом опять в родные Стожары вернусь. Пшеницу-трехколоску выращу. Чтобы раз посеять, а урожай три пятилетки подряд собирать. И чтобы не боялась ничего та пшеница: ни холода, ни жары, ни града. Так и назову: «стожаровская бессмертная». Про нее потом во всех ученых книжках напишут. Или нет… Я лучше в саду работать буду. Виноград за сараями выращивать. Яблоки. Крупные-крупные, чтобы больше одного не съесть…
— Вот жадная, все захватила! — улыбнулся Санька, переглянувшись с ребятами. — А нам что же останется?
— Вам? — задумалась Маша. — Работы всем хватит. Ты, скажем, погодой можешь управлять. Сидишь в кабине под самыми облаками и принимаешь заявки по радио. «Алло, алло, дежурный по погоде слушает. Кто говорит?» — «Колхоз имени Пушкина». — «Что заказываете?» — «Дождь на сорок пять минут». — «Какой вам? Ага, помельче, вроде грибного. Есть. Заказ принят. Прошу приготовиться». И пожалуйста, включаешь дождь на сорок пять минут.
— Погодой управлять — это здорово! — развеселился Семушкин. — Ну, а мне какая работа будет?
И, наверное, добрая Маша всем бы подобрала подходящее занятие, если бы не Зина Колесова, которая сказала, что все это фантастическое, как у Жюля Верна.
— У тебя все фантастическое, что на грядке не растет! — обиделась Маша. — А вот погоди, война кончится… Вся наша земля станет красивая и полезная… Правильно, Андрей Иваныч?
— Думаю, что так и будет, — ответил учитель. — Когда человек большую мечту имеет, он всего может достигнуть. Особенно на такой земле, как наша.
Дойдя до Стожар, ребята распрощались с Андреем Иванычем, но Санька почему-то медлил уходить домой.
К учителю подошла Лена. Она пригласила его на собрание — сегодня вечером комсомольцы будут принимать в свои ряды новых членов.
У Саньки заколотилось сердце.
— А мне теперь можно к вам? — тихо спросил он.
Лена посмотрела на Андрея Иваныча.
— Я бы, пожалуй, голосовал «за», — сказал учитель, покосившись на мальчика. — Саня свое наверстал.
— И я руку подниму, — улыбнулась Лена. — Неси скорее заявление.
— А у меня уже есть! — Санька полез в карман гимнастерки, вытащил помятую, истертую на сгибах бумажку. — Нет, не годится… Я лучше новое напишу.
— Обязательно новое, — сказал Андрей Иваныч.
Глава 40. БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ
В воскресенье Коншаковы переселились в избу к Векшину. Перевезли на двух подводах свой небогатый скарб, перевели корову. На прощание Санька с матерью сходили к тополю на усадьбе. Хорошо бы и его переселить на новое место. Но деревцо глубоко сидело в земле корнями, и жалко было его тревожить.
— Ничего, мы весной черенок от него возьмем, — успокоила сына Катерина, — под окном посадим.
В полдень, когда новая, большая семья Коншаковых села обедать, в избу вошел Андрей Иваныч:
— Поздравляю, Катерина Васильевна!
— Опять с новосельем? Так уж поздравляли, Андрей Иваныч, еще третьего дня!
— Нет, по другому поводу. В колхозной семье хорошая хозяйка нужна. Вас, Катерина Васильевна, председателем правления выдвигают.
— Меня? — Катерина поднялась из-за стола и покосилась на детей. — Хоть перед ребятами-то меня не конфузьте, Андрей Иваныч.
— Нет, зачем же… Разговор серьезный. Про Татьяну Родионовну слышали? Забирают ее от нас на районную работу. Я сегодня в райкоме партии был. Там намечали, кого в Стожары вместо Татьяны Родионовны порекомендовать. Остановились на вас. Меня спросили. «Лучшей, говорю, хозяйки не найти».
— Так и сказали? — Катерина умоляюще поглядела на учителя. — Откуда же я силы возьму?
— Силы вам не занимать стать, — улыбнулся учитель.
Катерина задумалась:
— Дайте мне хоть в себя прийти…
В этот день она никуда не пошла, хозяйничала по дому, старалась наедине собраться с мыслями.
Вечером в доме Векшина собрались колхозницы. Расспросили Катерину про новоселье, оглядели прибранную просторную избу, потом присели на лавку.
— Мы тут тебя в хозяйки прочим, Катюша… Вместо Татьяны Родионовны, — сказала Василиса Седельникова. — Очень ты людям нужна сейчас. Вот и скажи нам: будет твое согласие?
— Отказываться и думать не смей, — поддержала Седельникову Пелагея Колечкина, — народ все равно заголосует. Раз ты его в дело втравила, подняла, веди до конца.
Катерина подняла голову. На нее смотрели участливые, ждущие глаза подруг. А позади женщин она заметила Саньку. Ей показалось, что мальчик кивает головой и требовательно шепчет: «Берись, берись! Твое это дело». Катерина вспомнила нелегкие военные годы, прожитые вместе с женщинами, и, как никогда, почувствовала, как дорога ей большая колхозная семья.
Она глубоко перевела дыхание и обхватила за плечи рядом сидящих женщин:
— С вами я, подруги мои, с вами…
Колхозницы разошлись. Катерина, проводив их до угла, вернулась в избу. Санька стоял к ней спиной и пристально рассматривал развешанные на стене фотографии отца.
Катерина неслышно подошла сзади и привлекла мальчика к себе. Санька вздрогнул, но не отстранился.
— Будем жить, Саня! Не одна я… И Федя с нами… Вон ты какой у меня вырос, чисто отец. — Катерина затуманенными глазами заглянула мальчику в лицо, пригладила непокорные вихры. — Это ты мне твердости-то прибавил, ты, сынок!
— Проживем, — доверчиво ответил Санька, и слово, которое всегда с трудом сходило с его губ, в этот раз выговорилось легко и свободно: — Обязательно проживем, мама!
Потом он вышел на улицу. Около крыльца стоял Федя.
Клочковатая туча, с полудня пытавшаяся нависнуть над Стожарами, так и не дотянула до деревни, прошла стороной и теперь, недовольно ворча, уползала за горизонт.
Свежий ветер не спеша прошел над землей, пригладил взъерошенную траву, пошептался о чем-то с деревьями, словно спросил, готовы ли они встретить завтрашнее утро, и замер. Небо расцветилось звездами.
Мальчики запрокинули головы вверх. В глубине безбрежной рекой тек Млечный Путь.
Среди огненных колесниц, светозарных коней, серебристых цветов и веток, среди широкого звездного жнивья Санька отыскал небольшое созвездие из семи маленьких звезд и улыбнулся им, как добрым старым друзьям.
— Федя, ты нашел Стожары?
— Вижу.
— А правда, если на них долго смотреть, они кажутся большими-большими?
— И горят ярче.
К мальчикам подошла Катерина:
— Что вы там на небе увидели?
— Смотри, мама, вызвездило как, — сказал Санька.
Катерина, подняв голову, долго смотрела на звездное небо:
— Будто пшеницу рассыпали… Хороший денек будет завтра!
