надо мостить. Эх, черт… надо бы строевой плац где-то в другом месте устроить. Хоть сразу за городком, в рябиной рощице… Однако и там придется мостить, да еще полрощицы вырубить. Не дело это! Уж лучше как сейчас – во дворе, здесь.
– В ворота по одному слева… шаго-ом… Арш! Не забываем улыбаться девушкам!
И в каком столетье ни живи,
Никуда не денешься от любви!
Постояв перед зеркалом – куском полированного серебра, сотник расчесал волосы гребнем, пригладил бородку. Сегодня предстоял обед. Не простой обед – званый. И что с того, что позваны-то были все свои – Костомара, Лана, Добровоя? Все равно, нужно было соответствовать. Тем более – такая вот чисто женская компания…
В те времена женщины к холостым мужчинам вот так запросто в гости не хаживали, тут Миша традиции ломал, и делал это намеренно. Лишний раз показывал всем, как он этих дам ценит. Заодно у самих дев самооценка повышалась. И тут дело не только в гендере было – в социальном статусе тоже. Михайла все же был боярич, а эти все – кто? Да никто, и звать их никак – если по-честному-то! Костомара и Войша просто из свободных крестьянских семей, именуемых гордо – «люди»… Недалеко от смердов ушли. О Лане и говорить нечего – рабыня, нынче – зависимый по договору человек, нанятый работник – рядович. И вот с этими людьми сотник специально встречался в самой непринужденной обстановке.
Лана с Костомарой – особенно последняя – после всего пережитого все же нуждались сейчас в хорошем психотерапевте или по крайней мере – в особой заботе. Что и старался делать Михайла. Что же касаемо Войши… То она явно засиделась в родовой усадьбе Унятиных. Пусть, пусть посидит, поболтает – проветрится.
Памятуя о Костомаре, сотник подошел к полке, взяв яшмовую чернильницу, перо… и лист плотной бумаги с собственной бумажной мельницы.
Уселся за стол, набросал быстро скорописью, как принято было – без знаков препинания и гласных, сокращая слова:
«Артмлкчмхлстнкпкл…»
Артемию Лукичу – Михайла-сотник с поклоном. Послание твое получил, за что и благодарю. Так же благодарю сердечно за помощь. Раньше не мог ответить – дела, извини. И вот еще спрошу. Ты говорил как-то, будто есть у тебя хороший знакомец при князе нашем пресветлом Вячеславе Владимировиче, да продлит Господь годы его жизни.
На самом-то деле, ничего подобного княжий дознаватель Артемий Лукич Ставрогин не говорил – но Миша счел уместным написать именно так. Чтоб не просто с нахрапа, а, мол, как бы сам и сказал…
…и знакомец этот, как ты говорил, по земельным податям сведущ. Так вот спрошу. Не смог бы он поговорить с князем по поводу одной вдовы именем Костомара, свободнорожденной, владелицей наследственной землицы по праву своеземства? Вдова сия сильно пострадала и впала в полное разорение, а потому ныне слезно просит об отсрочке земельной подати на следующий год, лето шесть тысяч шестьсот тридцать девятое от сотворения мира.
Год Миша высчитал правильно – прибавив к следующему, 1131-му еще 5508 лет – на Руси вплоть до Петра Первого пользовались именно таким календарем – византийским. Так же и в крупных – воцерковленных! – городах год начинался с первого сентября, а во всяких «поганых весях» – по-прежнему, по-язычески – с первого марта.
…коли так сладится, то помнишь присловье, с чего мы как-то в корчме хохотали – за мною не заржавеет.
Присловье такое Миша и впрямь говорил, сидючи со Ставрогиным в какой-то туровской корчме… Было, было!
Засим остаюсь, вечно твой друг Михайла.
К слову сказать, Артемий Лукич еще не совсем простил Мишу за девицу Варвару, погибшую страшной смертью в Царьграде. Девица сия была лучшим агентом Ставрогина, и он по ней сильно скорбел. Скорбел и сотник, все никак не мог отойти, хотя, по сути-то, виноват не был.
Скрутив письмо в свиток, Миша перевязал его тоненьким шелковым шнурком и взял с полки огниво – кремень, стальную пластинку и высушенный трут… Ударил, высекая искру… Трут задымился тут же, и сотник зажег свечу, достал с полочки зеленоватый кусок воска… Накапал, запечатал печаткой, сняв с пальца массивный серебряный перстень с собственным именем – «МХЛЛн» – Михайло Лисовин. Перстень этот еще по зиме сделал для Миши Тимофей Кузнечик…
Эх, хорошо б его на обед позвать! А что? Женить парня надо! Гм-гм… Или, вообще-то, рановато. Это девушек отдавали замуж лет в четырнадцать, юноши же… Юноши женились по-разному. Иные и в тридцать, а некоторые – в пятьдесят. Но то вдовцы, да…
А если позвать… Интересно, кто из этих трех Тимке больше понравится? Костомара, Добровоя, Лана? Да, пожалуй, все. Все – красавицы, и, пожалуй, больше на тот, современный, лад…
На Добровою, кстати, Ермил серьезно запал – Миша же не слепой, видел. А теткин-Плавин Глузд на Лану засматривался… Только ежели Войша с Ермилом лично свободны, как свободен и Глузд, то юная половчанка – раба! А в «Русской правде» сказано: «аще кто холопку в жены возьмет…» В общем, ничего хорошего.
– Господин сотник! – приоткрыв дверь, выкрикнул дежурный стражник. – Тут вестник к тебе.
Михайла вскинул глаза:
– Пусть войдет.
– Младший страж Федос! – на пороге возник белобрысый, лет двенадцати, отрок в длинной – тонкой шерсти – рубахе с вышивкой. Смешной, круглолицый, с чуть оттопыренными ушами. – Разрешите доложить, господин сотник!
– Ну?
– Черные петухи-то, господине!
– Какие, к черту, петухи? – поначалу не понял сотник.
И тут только дошло:
– Ах, черные? Черт побери – черные… Три черных петуха! Три черных…
Глава 6
Ратное и окрестности. Август – сентябрь 1130 г.
Три черных петуха! Это точно не было простым совпадением. И это было – страшно! Какие там, к черту, кошки, собачки? Даже вороватые соседушки ни при чем. Означать это могло только одно – в окрестностях вновь появились язычники-изуверы. Или… кто-то из своих вдруг вспомнил старых богов и решил принести жертвы. Так бывало, особенно в каких-то сложных случаях, когда требовалась помощь сразу многих богов…
Началось все с петухов… Не продолжилось бы чем посерьезней! Девушки… пропавшие девушки!
Черт! Там же вроде старое капище невдалеке… или священный камень… дерево, роща? Ну да, что-то такое есть, места там дикие – густые леса, непроходимые болота, урочища…
Первым делом сотник решил поинтересоваться, не было ли в Ратном каких-нибудь подозрительных чужаков… и тут нужно было постараться верно сформулировать мысль: чужаки-то появлялись, их сейчас в гостевом доме
