— Нет. С чего бы? — он машет головой. Лицо по прежнему бесстрастное и совершенно спокойное, а голос ровный без малейшего намека на дрожь.
— Ну, что же — тогда давай, приступай! — предлагаю я и протягиваю пленнику большой нож, кого-то из покойников.
— С кого начать? — интересуется он, оглядывая троих гиворов, двух безумцев и пару «разумных», лежащих на песке мордами вниз.
— Совершенно не важно. Только сначала назовись, — он глядит на меня с непониманием, — Да не покойникам, а вон тем славным парням, — я киваю на одного из сектантов и «разговорчивого» разумного, стоящих неподалеку со связанными за спинами руками.
В глазах пленника появляется понимание.
— Хорошо, — кивает Осбор и криво усмехается.
— Я Осбор из племени болотных змей, — и помедлив, по собственной инициативе добавляет, словно специально отрезая себе малейшую лазейку для возвращения в прежнюю жизнь, — Я сам по доброй воле, а не по принуждению — предложил этим людям свою верную службу.
— Такую же верную, как своему народу? — кривится и сплевывает на песок пленный «разумный». — А ведь я тебя знаю.
— Я тебя тоже видел, — кивает Осбор и парирует словесный выпад бывшего соплеменника, — Но ведь ты тоже чудеса стойкости и преданности не показал.
— Так, пора закрывать этот драмкружок, — решаю я, выслушав перевод.
И отдаю приказ на атрейском:
— Давай, Осбор, действуй!
— Ну ты Егор, как всегда — на самом интересном месте, такой накал страстей обломал! А ведь прямо древнегреческая трагедия намечалась, — жалуется, внимательно прислушивавшийся к переводу диалога Шептун и демонстративно отворачиваясь, бросает через плечо, — А на скотобойню мне глядеть без интереса. Я уже на три жизни вперед насмотрелся…
Глава 30. Июль. Атрея
Ближе к вечеру мы прощаемся с командой третьего корабля и высаживаемся на берег в наиболее подходящем месте, на которое указал Осбор.
Бывшие жители разгромленного «сектантами» города, не горят желанием присоединиться к нашей, достаточно авантюрной затее.
Признаться честно — я только рад этому факту. Среди них слишком много тех, кто может замедлить скорость нашего движения к цели.
Как совсем недавно — впереди снова болота.
Болота хоженые. Не проспект, конечно, но и не первобытная природа вокруг. Периодически, хоть и не часто, но достаточно регулярно, на глаза попадаются следы «цивилизации обратившихся». Обглоданные кости, обрывки одежды, порванной о колючие ветки густого кустарника и прочий хлам.
Да и сплошным болотом назвать эту местность будет неправильно. За два дня пути нам встретилось всего три по-настоящему опасных участка, где можно было отдать душу местным водяным богам.
Зато там было сурово! Даже люто. Приходилось сотнями метров идти буквально след в след. Шаг влево, шаг вправо — смерть. Не самая легкая и приятная.
В общем, затрахались, как не знаю кто. Все грязные, как будто не по воде шлепали почти два дня.
И еще очень напрягало неуютное ощущение, сквозняком гуляющее по мокрому позвоночнику, что за нами все время пристально наблюдают чьи-то холодные глаза.
Не то, чтобы на прицеле держат, но не выпускают из вида ни днем ни ночью.
Спросил об этом у Осбора.
— Тут очень давно живут несколько семей ваших, — он мотнул головой в сторону атрейцев, — Где их дома, да и есть ли они у них — неизвестно. Но, без крайней необходимости, люди из нашего племени предпочитали сюда не соваться. А если и приходилось ходить тут, то только большой группой. Это опасное занятие. Почти верная смерть.
— Ну, а нам они угрожают? — спрашиваю я.
— Да кто же их знает, — качает головой «разумный», — Не думаю, если честно. Во-первых, среди вас много их соплеменников, а во-вторых, отряд большой. Не должны напасть хотя бы из чувства самосохранения.
Во как! Значит тут, как в земной тайге, отшельники водятся. Беглецы от постапокалиптического хаоса?
— Как думаешь, откуда они здесь?
— Наверное, их предки еще во время вторжения системы на эти болота ушли. Вот их потомки, так и живут себе тут тихонечко, — пожимая плечами, отвечает «потомственный обратившийся».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
О, как сказанул: «вторжение системы»!
Призадумываюсь.
А этот Осбор достаточно интересно мыслит, для человека — всю прежнюю жизнь, проведшего в окружении «обратившихся». Мало того — родившегося и выросшего среди них, да еще и воспитанного ими.
Когда и если выберемся с Атреи в более спокойные земли — нужно будет обязательно поплотнее пообщаться с этим парнем. О воспитании, о быте, о многом другом.
Он неглуп и наблюдателен, судя по всему. И явно может поведать много интересного и полезного.
А за нами действительно наблюдали. Но, как и предполагал «обратившийся» — не с целью причинить вред. Скорее, как егерь присматривает за порядком на своем участке…
… Ой, бля, укусила! Укусила, сука! — удивленно и испуганно произносит Чера, разглядывая ладонь. — Я за ягодой потянулся, а она из под куста…
Придурок Чера нарвался на змеиный укус! Ему, бедолаге, вообще, по жизни везет, как утопленнику.
Буквально через несколько метров парня резко повело в сторону и бросило на траву. Лехино лицо бледнеет на глазах. Дыхание свистящее и натужное.
— Не жилец! — решительно заявляет Осборд, — Это «змея пяти шагов». Другие тут не водятся. Считайте, что он уже покойник. И будет лучше — самим помочь ему умереть, чем дожидаться, пока у него откажут органы, начнутся судороги и дикие боли и он совсем лишится возможности дышать.
— Пусть пояснит, — выслушав перевод и едва сдержавшись чтобы не схватить «разумного» за грудки, требую я.
— Говорит, что она не зря так прозывается. После укуса подобной твари, человек редко может идти дальше, — объясняет Арвильда и помедлив, добавляет, — Я тоже о ней слышала… Никто не выживает, Егор. Мне жаль.
Отворачиваюсь и тупо пялюсь на рваный ботинок. Как же так, Леха?!
— Да, твою же мать! — раненым медведем ревет художник.
Из-за этого рева, мы чуть не пропустили появление нового персонажа, призраком выскользнувшего из кустов в стороне.
Атреец. Худой и жилистый. Плавный в движениях и похоже, опасный не менее, чем пресловутая змеюка, только что цапнувшая нашего друга.
Не доходя десяток шагов, незнакомец достает из сумки на бедре что-то завернутое в кусок холстины, разворачивает и извлекает пузырек с темно коричневой жидкостью.
Демонстрируя, что в его руках больше ничего нет, он приближается и склонившись над Черой, протягивает ему склянку.
— Пей. Всё.
Леха понимает без перевода. Осторожно приняв лекарство из рук атрейца, в два жадных, быстрых глотка осушает пузырек.
Прислушивается к себе, прикрыв глаза.
Дыхание выравнивается, лицо медленно розовеет и приобретает нормальный оттенок.
— Ну, ни хрена себе! — шепчет Осбор.
Насчет: «ни хрена» — я конечно погорячился. Но смысл слов «разумного» пленника, примерно передал.
— Спасибо, — первым догадывается поблагодарить незнакомца Мать всех змей.
Мужик кивает в ответ и внезапно выдает:
— Впереди идут «обратившиеся». Недалеко. Позади тоже. Близко.
Твою мать! Да что же такое!
Переглядываемся. Многие косятся на пленника. В этих взглядах, явно читается недоверие и даже конкретное подозрение. Я и сам задумываюсь, а не завел ли Осбор нас в засаду? Пусть и не преднамеренно…
— Есть другой путь, — совершенно буднично произносит мужик. — Он гораздо короче. Ночью будете на краю болота, — и не дожидаясь ничьей реакции, обещает, — Я проведу.
Благодарим спасителя, но ему, похоже, все наши слова абсолютно безразличны. Отдохнув и дав укушенному прийти в себя, продолжаем путь с новым проводником.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Арвильда попыталась пристать к «леснику» с разговорами, но быстро поняла бессмысленность своих попыток и одев на красивое личико маску с надписью: «не очень-то и хотелось» — заткнулась.
За всю оставшуюся дорогу непонятный мужик не произнес больше ни одного слова.
