В полдень байдары вышли из Якутатского залива. Ледяным осенним ветром встретил их Великий океан. Начался мелкий секущий дождь, но и через его пелену байдарщики увидели прямо по носу два судна. Они лежали в дрейфе, и байдары быстро сближались с ними. В одном из них Андрей узнал русский сторожевой крейсер «Алеут», второе, траурно-черное, судно он никогда раньше не видел. Это был по оснастке бриг, но высокий нос, низкие борта и корма делали его похожим на яхту. Во всем облике брига, в мачтах и обводах корпуса было изящество и благородство.
— Чье это черное судно? Русское, иностранное? — спросил Андрей гребца, сидевшего к нему спиной.
— Джона Петельки посудина, — неохотно ответил гребец. — Не приведи господь байдаре с ним в море встретиться.
— А почему? Ограбит?
— И ограбит, а бывает и душу вынет. На его руках немало, чай, человечьей крови запеклось.
Зверобой, сидевший посередине байдары и прислушивавшийся к их разговору, крикнул, обернув злое лицо:
— Зовут Петелькой, а на него петли нет, как заколдованный!
Шедшая передовой байдара начала табанить, видимо, по приказу Македона Ивановича. А капитан, сложив руки рупором, крикнул:
— Андрей Федорович, а ну-ка прочитайте название черного брига!
Андрей вгляделся и прочел на корме: «Серпрайз. Бостон».
За время, пока он разбирал надпись на бриге, его байдара подгребла к остановившейся байдаре Македона Ивановича. Они встали борт о борт, и теперь можно было разговаривать, не напрягая голоса.
— Каково название? — кивнул капитан на бриг. — Истинно сюрприз, неприятный и опасный. Джон Петелька. Что вы хотите…
— Объясните мне, наконец, кто же он, Джон Петелька?
— Настоящая его фамилия Пинк. Капитан Джон Пинк из Бостона, — начал рассказывать Македон Иванович, не спуская глаз с палубы брига. — Старый Пинк, бородатый Пинк! Расскажут о нем многое, а за руку или за бороду никто его не схватил. Ловок, хитер и быстрокрыл. Истинно — быстрокрыл! Нежданный-негаданный появится, а неладное почует — исчезнет, как птица!
— Это хорошо для морского разбойника, — сказал Андрей.
— И этим ремеслом занимался он в пятьдесят пятом [46]. Лихую память оставил на наших береговых редутах и на зверобойных стоянках. Он и не скрывает этого. А после войны черным мясом торговал, опиум из Кантона возил, ловцов жемчуга в южных морях грабил, а теперь на наших котиковых лежбищах хищничает или водку и оружие дикарям возит. После его визитов и появляются «подснежники» на наших берегах. Чем не сюрприз?
— А почему у него кличка Петелька? — полюбопытствовал Андрей.
— По Сеньке и шапка! Доведется вам, ангелуша, встретиться с ним, посмотрите на его глаза. Выпучены, как у краба. Попался он все же однажды, вешали его на ноке, а он, сатана, вырвался из петли! А глаза выпученными остались. И сейчас, бьюсь об заклад, возвращался он из какого-нибудь воровского набега, а наш «Алеут» его выследил. Вывернется и на этот раз, бородатая акула! — вздохнул Македон Иванович.
Андрей посмотрел на стоявшие друг против друга суда и невольно улыбнулся. Черный бриг и белый как лебедь крейсер, раскачиваясь на катившихся под их носы волнах, приседали и кланялись церемонно, совсем как благовоспитанные девицы в глубоких реверансах.
— Что я говорил? Вывернулся змей! — зло и сожалеюще крикнул вдруг капитан. — Смотрите на вельбот. Не взяли Петельку! Я его по бороде и отсюда бы узнал.
От брига отвалила военная шестерка и пошла к крейсеру. И тотчас на реях брига взлетели паруса. «Сюрприз» увалился немного под ветер, и сразу же по обе стороны его острого, как бритва, форштевня взлетели седые усы. Бриг словно сорвался с места и помчался, с каждой секундой все быстрее и быстрее. В его высоко поднятом носу и в изящно наклоненных мачтах было что-то презрительное и вызывающее.
— Вся повадка пиратская, а хоро-ош! — восхищенно протянул Македон Иванович, глядя на улетающий бриг. И вдруг, подавшись через борт к Андрею, сказал тихо:
— Что ежели нам к Пинку по нашему делу постучаться? Пока будем мы в городе подходящих людей искать да негоциации [47] с ними вести, уйму времени ухлопаем. А проволочка — нашему делу гибель. Пинку ведь дела с оружием хорошо знакомы. Стриженая девка косы заплести не успеет, как он выложит нам ружьишки! — Заметив отвращение на лице Андрея, капитан добавил скороговоркой: — Вы, ангелок, свою дворянскую спесь забудьте. Мы теперь тоже супротив закона идем, нам теперь и черт — родной брат.
Ответить Андрей не успел. Капитан крикнул зверобоям:
— Мочи весла, молодцы! В городе всем по штофу и на закуску рубец с горчицей!..
В Ситкинский залив байдары вошли ночью. И едва обошли Японский остров (около него разбилась когда-то японская джонка), как на передовой байдаре крикнули:
— Вспышку вижу!
На горизонте вспыхнул золотистый огонек маяка Кекур-Камня, башня замка Баранова. Он вспыхнул всего на миг, но живая теплая искра эта словно позвала измученных, перезябших людей в тепло, в уют, на долгожданный отдых А затем еще искра, еще и еще, и весла живее, нетерпеливее забили по черной ночной воде. А навстречу летели запахи и звуки города: зернистый запах каменного угля, сразу заглушивший первобытные запахи океана, уханье парового молота в арсенале, гудок парохода и визг терзаемого резцом металла.
— Город! — радостно и почтительно сказал гребец впереди Андрея. — Наш город!
«Сегодня еще наш. А завтра?» — с внезапной тоской подумал Андрей.
СТОЛИЦА АЛЯСКИ
Андрей стоял на молу из неохватных свай. Он ждал Македона Ивановича, который назначил ему здесь встречу. Но капитан почему-то задерживался.
Утром, до прихода сюда, на пристанский мол, Андрей побывал в почтовой конторе. Он справлялся, когда пойдет почта в Россию, с каким кораблем и как скоро она придет в Петербург. Ему вдруг захотелось узнать, когда Лиза получит его письмо. Почтмейстер ответил, что почта в Россию пойдет с паровым пакетботом «Бородино», на днях прибывшим из Петербурга с пассажирами и почтой. В обратный вояж, в Россию, «Бородино» уходит сразу после торжеств по случаю спуска российского флага.
— А кто же торжествовать собирается? Уж не вы ли, господин почтмейстер? — зло спросил Андрей. — Торжествовать будут только недруги России!
Почтмейстер смутился и поспешил переменить разговор.
— Не желаете ли, сударь, полюбопытствовать, кто прибыл к нам из Петербурга на «Бородине»? Мы и списочек пассажиров вывесили.
Андрей подошел было к списку, но вспомнил, что Македон Иванович, может быть, нашел уже возможность купить оружие, и не стал читать, а поспешил на свою городскую квартиру.
