Петерсон фыркнул от возмущения.
– Мистер Хант…
Роган замер на месте. Его пальцы сами собой сжали рукоятку щетки, и он ткнул ею в мужчину, целясь в грудь как рапирой.
– Петерсон, вы сами провоцируете меня.
– Я только хочу получить то, что мне по праву причитается, – бросив печальный взгляд на щетку, сказал Петерсон и поправил сюртук. – Я уже не говорю о том, что угробил свои сапоги, поскольку был вынужден идти пешком. А теперь вы хотите заставить меня ждать, пока вы вычистите животное?
Роган закончил вытирать бока жеребца в полной тишине, а перед тем как выйти из конюшни, подождал, пока Гефест напьется воды.
– Мистер Хант, я разговариваю с вами.
Роган повернулся к Петерсону и смерил его недобрым взглядом.
– Вы просто поднимаете шум. Я не услышал от вас ничего, заслуживающего внимания.
Не дав павлину распустить свой хвост снова, Роган вышел из конюшен.
– Если хотите получить свои деньги, не отставайте.
– Наконец-то, – Петерсон послушно затрусил за ним. – Смею заметить, мистер Хант, что у вас ужасные манеры. Я не знаю, как вам удалось завоевать сердце такой очаровательной леди, как ваша жена.
– Откуда вам это знать? – с презрением процедил Роган и, войдя в дом, направился прямиком в кабинет. – Садитесь, Петерсон. Это не займет много времени.
– Я на это очень надеюсь, после того как я столько времени потратил на ожидание.
Петерсон уселся на стул, а Роган зашел за стол и вытащил банковскую книжку. Он нацарапал цифры, подул на чернила и протянул чек Петерсону, который жадно выхватил его из рук Рогана. Когда он увидел значившуюся в нем сумму, его глаза округлились от удивления.
– И это все? Эта гнедая – ценная лошадь!
Петерсон бросил чек на стол.
– Я требую большей компенсации, или я забираю ее.
Роган уперся ладонями в стол и наклонился вперед, прищурив глаза. Ему казалось, что его гнев вот-вот прорвется наружу неудержимой волной. Он уже готов был схватить подлеца и вышвырнуть его прочь из дома.
– Вы не заберете лошадь, и вы не получите ни фартингом больше. Вы нанесли животному вред, поэтому мое предложение можно считать более чем щедрым.
– Эта лошадь была плохо дрессирована и нуждалась в том, чтобы ее проучили!
– Это вы нуждаетесь в том, чтобы вас проучили, Петерсон. Я предлагаю вам взять деньги и убраться отсюда подобру-поздорову, пока вы не попробовали вкус кнута, которым пытались учить лошадь.
Петерсон был готов протестовать, но когда он взглянул на каменное выражение лица Рогана, то передумал. Схватив чек со стола, он засунул его в карман сюртука.
– Не скажу, чтобы я получил удовольствие от того, что имел с вами дело, Хант.
– А я не стану посылать вас ко всем чертям, – ответил ему в тон Роган. – Если вы отправитесь в путь сейчас, то успеете попасть в таверну Бартоломью до наступления темноты. Оттуда идет почтовый экипаж до Лондона.
Петерсон ухмыльнулся.
– Моя благодарность не знает границ.
– В отличие от моего терпения, которое я проявляю в общении с вами, Петерсон. Желаю хорошего дня.
Лощеный господин отвернулся и, не сказав ни слова, вылетел из дома. Роган со вздохом сел на стул. Он не хотел платить Петерсону так щедро, но был готов дать и больше, лишь бы избавиться от него. Этот человек был злобным и подлым. Оставить в его распоряжении гнедую означало обречь ее на смерть.
Он находил утешение в том, что Кэролайн похвалила бы его, поскольку Петерсон ушел целым и невредимым, а не хромающим и кровоточащим полутрупом. Он надеялся, что она оценит его самообладание, хотя ему было чертовски трудно сдержаться и не проучить Петерсона. Что он себе думал, этот жалкий негодяй, когда избивал несчастное животное…
Его мысли вдруг оборвались, когда его взгляд упал на какой-то черепок, лежащий у камина.
Наверное, он остался там по недосмотру того, кто последним убирал комнату. Маленький белый осколок, которому не стоило придавать значения. Однако он понял, что это такое. Вчера вечером, когда он затеял драку со своим братом, они разбили несколько фигурок и одну вазу, сражаясь не на жизнь, а, казалось, на смерть. Этот осколок был, очевидно, напоминанием о погроме, который они устроили.
А кто убирал в комнате? Кэролайн? Таллоу? Графтон?
Он никогда прежде не задумывался о том, кто наводит порядок в комнатах. Он никогда не замечал последствий беспорядков, которые они так часто учиняли в доме. Сколько слуг вынуждены были убирать за ними, когда они с отцом и братом выясняли отношения на кулаках?
Роган встал со стула и наклонился, чтобы подобрать черепок. Он выпрямился и внимательно взглянул на него.
Он провел последние полчаса, проклиная Петерсона за его ужасное обращение с животными.
Но был ли он сам намного лучше?
* * *
Кэролайн уже готовилась ко сну, когда раздался тихий стук в дверь. Поплотнее закутавшись в одежду, она сказала:
– Войдите.
Роган отворил дверь. На нем был халат, и выражение его лица поразило ее странной отрешенностью. Он покорно стоял в дверях.
– Можно войти?
– Я только что дала разрешение, – сказала она с улыбкой. Но когда он не ответил на ее шутку, она стала серьезной:
– Роган, что случилось?
Он подошел к ней и взял за руки. Он всматривался в ее лицо так пристально, что она тут же лишилась остатков самообладания.
– Я лишь пришел пожелать тебе спокойной ночи, – сказал он наконец.
Ее губы разомкнулись, и с них слетело тихое «о».
– Ты должна знать: я обдумал наш сегодняшний разговор. Я хочу, чтобы наш брак был успешным, Кэролайн.
– Я тоже, – прошептала она.
– Я хочу стать мужем, достойным такой жены, как ты.
Ее сердце таяло.
– О, Роган…
– А теперь поцелуй меня, чтобы мы могли заснуть с приятными воспоминаниями.
– Да, – сказала она, выжидая, но он не обнял ее. – Я думала, что ты поцелуешь меня на ночь.
– Нет, – с улыбкой ответил он. – Ты меня поцелуешь.
– О, – испуганно вымолвила она. Ее взгляд упал на его губы.
– Хорошо.
– Подойди ближе, любовь моя. Я обещаю, что не сойду с места.
Она подошла к нему, поражаясь тому, что ее вело какое-то неутолимое желание. Он положил ее руку себе на плечо. Другой рукой она коснулась его груди.
– Ты хочешь поцеловать меня? – вкрадчиво спросил он.
– Да, – прошептала она в ответ, зачарованно глядя на его губы.
– Ну же, любовь моя. Пожелай своему мужу доброй ночи и поцелуй его.
Она не нуждалась в особом поощрении. Став на цыпочки, она коснулась его губ. Их поцелуй был страстным и нежным.
Они отстранились друг от друга, и Роган удержал ее в объятиях, когда она неловко оступилась. Он обвил ее талию и крепко прижал к себе; она подняла на него испуганные карие глаза.
