Он растворился в темноте между аттракционами.
Кабал огляделся, увидел мистера Костинза и щёлкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание.
— Костинз! Сделай что-нибудь с той женщиной!
Костинз вопросительно взглянул на оцепеневшую фигуру.
— Типа чего, босс?
— Что-нибудь. Одеялом накрой, например, — огрызнулся он и сломя голову последовал за братом.
К тому времени как они прибыли на место, там уже завязалась массовая потасовка. Разорение первой палатки повлекло за собой несколько драк, которые перекинулись и на соседние павильоны. Хорст за шиворот поднял человека, который пытался поджечь павильон «Сбей кокос», сказал ему, что тот плохо себя ведёт, и швырнул его на соседнее поле, а находилось оно по ту сторону реки. Отчаянный крик несчастного, уносящийся в ночное небо, заметно помог успокоить остальных. Кабал прохаживался мимо и завершал процесс успокоения с помощью своей трости. Несколько минут прикладной физической дипломатии, и потасовка обратилась в толпу усталых, побитых, угрюмых людей, преимущественно мужского пола. Кабал с явным отвращением на них смотрел.
— Кто первый начал? — спросил он.
У всех старше школьного возраста возникло неприятное желание сказать как раньше «Это не я». Все молчали. Он начал расхаживать перед толпой, сжав руки за спиной.
— Я просто хочу узнать правду. Никто не будет наказан.
Никто не вёлся на его слова.
— Они убежали, — послышался слабый голос из-под обломков палатки — слабый, измученный, но по-прежнему угодливый, можно сказать, радостный.
— Кто-нибудь! Помогите ему выбраться, — сказал Кабал, и несколько человек со сбитыми кулаками и расквашенными носами немедленно взялись за дело, желая показать, что уж они-то люди порядочные и в драку не полезут ни за что на свете.
Шпулькинза поднесли Кабалу как победный трофей и бросили ему под ноги.
— Что значит, ушли?
Он с трудом поднялся и посмотрел по сторонам.
— Двое их было. Один — хмырь хмырём, а второй — тоже хмырь, только жирный. Пришли поиграть, выиграли. И вдруг съехали с катушек. Стали говорить, мол, надули их.
— Но они выиграли?
— Да. Я пытался отдать им приз, а тут другие парни повыскакивали и начали крушить всё вокруг. Я пытался их остановить, — с сияющим лицом взмолился он. — Их было слишком много.
Хорст разглядывал обломки. Он опустился на колени и вытащил устрашающего вида деревяшку. Показал её Кабалу.
— Это черенок от кирки. Обычные люди для самозащиты такое не носят.
Кабал взял её и взвесил в руке.
— Хочешь сказать, всё было заранее спланировано? Но кем? И зачем?
— Одного звали Кроул! — просияв с новой силой, прервал его Шпулькинз. — Так его называл второй. Энди. Или Эндерс. Или как-то так.
— Но кто они? И зачем они это сделали? И почему ты ухмыляешься?
Хорст выглядел до отвращения самодовольным.
— Не много же ты знаешь о ярмарках и людях, которые ими владеют.
— Тебе и так известно…
Кабал заметил, что повинившиеся дебоширы всё ещё стояли вокруг и грели уши.
— Что встали?! Убирайтесь! Представление окончено!
Те потихоньку разошлись.
— Тебе и так известно, что не знаю. Поэтому давай, наслаждайся звёздным часом и посвяти меня в эти тайные знания.
— Никаких секретов и нет. В чём основная функция ярмарки? Не этой, само собой. Я имею в виду обычной.
— Дать людям… повеселиться, — ответил Кабал, как будто испачкал этим словом рот.
— Как ни странно, нет. Это лишь способ выполнять основную функцию. Попробуй ещё раз.
Кабал ненавидел, когда с ним общались снисходительно, и начинал закипать.
— Чтобы делать деньги. Я не дурак. Но нас они не интересуют. Не понимаю, что… — Правда ударила его в лицо, будто брошенная мёртвая треска. — Я дурак. Это же очевидно.
— Конкуренты. Они не знают, что нам нет дела до денег. Это касается только нас с тобой да мистера «С».
С некоторым удовлетворением он смотрел, как Кабал, не веря своим ушам, с отвращением качал головой.
— Полагаю, это значит, нам придётся убить их, — сказал наконец Кабал. — Какая шумиха поднимется. Нет, они ведь бизнесмены. Мы заключим сделку. Поверь мне, они прислушаются к голосу разума.
* * *
Не пришлось проводить особых расследований, чтобы выяснить, что в соседний городок приехала ярмарка на колёсах «Бродячие увеселения Батлера». На следующее утро Кабал нанёс им визит с целью во всём разобраться, прихватив с собой пачку денег на случай, если они будут благоразумны, и Джоуи Гранита — «Человека с каменной головой» — на случай, если нет.
Когда они прибыли, на ярмарке было тихо. Большая плохо нарисованная вывеска над входом гласила: «Бродячие увеселения Билли Батлера! Лучшие аттракционы! Лучшие представления!»
— Выглядит отталкивающе, — сказал Джоуи.
— Да уж, — ответил Кабал. — Кстати говоря, мистер Гранит, хорошо бы, чтобы ты предоставил вести переговоры мне.
— Как скажешь, кемосабе.
— Это значит, говорить буду только я.
— Конечно. Ты же, в конце концов, босс. Можно, хотя бы, узнать почему?
— Откровенно говоря, ты мне нужен в качестве мышечной массы. Какие-то психологические проблемы не дают людям поверить, что человек может быть одновременно и умным и умопомрачительно сильным. Либо одно, либо другое.
— То же самое с красивыми женщинами и наличием у них мозгов. Я понял твою мысль. Неожиданная проницательность с моей стороны может разрушить мой угрожающий образ, и ты этого не хочешь. Хорошо, пусть это будет наш секрет.
Надеясь, что приостановил на время выдающуюся болтливость Джоуи, Кабал повёл его к самому большому и самому безвкусному из фургонов. Постучал в дверь и стал ждать.
Наконец, она открылась, показав невысокого и неопрятного человека, одетого в трусы и в претенциозную красную домашнюю куртку. Несмотря на все признаки того, что он едва поднялся с постели, укладка его крашеных чёрных волос была безупречна, как будто он их прямо сейчас налачил.
— Чё надо? — прохрипел он, морщась от дневного света.
— Вы владелец? Уильям Батлер?
Человек сощурился и уставился на Кабала. Затем на Джоуи. Затем опять на Кабала — так у него шея меньше затекала.
— А кто спрашивает?
— Меня зовут Йоханнес Кабал. Я пришёл вернуть вам вашу собственность. — Лицо человека немного удлинилось. — Полагаю, вам знакома эта вещица.
Он кивнул Джоуи, тот достал из-под пальто черенок от кирки и, зажав между большим и указательным пальцами, начал крутить ею, что твоей зубочисткой.
— Ничё ты не докажешь, — сказал человек. — Отродясь этого не видал. Клянусь могилой матери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
