Контракт «горел»! Нет, хуже! К карнавальному сезону театр «Балле» оказывался без новой комической оперы. Тогда сочинять либретто предложили Ферретти. Тому самому, который был отверг' нут маэстро год назад (в начале работы над «Цирюльником»). Конечно, знаменитый литератор обиделся не на шутку. Сейчас, в такой кризисный момент, он мог и отказаться. Но ведь сотрудничать с таким композитором, как Россини, было и приятно, и почетно. И он согласился.
А требования Россини к содержаниям своих опер стали высокими. И по мере возрастания драматической опытности и композиторского мастерства еще повысились. Предполагалось создать веселую комическую оперу, но Россини категорически выступал против пустой буффонады. Слишком много накопилось у него жизненных впечатлений, которые требовали своего художественного воплощения. Да и нельзя же беззаботно смеяться, когда кругом происходят такие события: Италия стремится к освобождению, в разгаре борьба карбонариев. Свобода, справедливость, протест против угнетения – вот что волновало и композитора, и его слушателей.
Вечер того неудачного дня, когда церковный цензор отверг предложенное либретто, выдался удивительно холодным и ветреным. В Италии бывает такая пронзительно холодная погода. И все из-за этой сырости! Поэтому горячий чай, который подавали в доме Картони, где собрались для выбора темы будущей оперы Ферретти, Россини и хозяин дома, был не только приятен, но просто необходим. Ферретти предлагал один сюжет за другим, и десять, и двадцать, и тридцать, но все что-нибудь да не подходило: то слишком серьезно для карнавала или слишком дорого обойдется постановка – тут протестовал Картони, то слишком «пусто» или пошло – здесь восставал Россини. Все безумно устали, хотелось спать. Казалось, уже ничего не удастся придумать. И вдруг Ферретти, сладко зевая, произнес по слогам: «Зо-луш-ка». Россини, который к тому времени, чтобы «лучше сконцентрироваться», уже занял место на кровати, стремительно вскочил. Сна как не бывало: «Хватит ли у тебя сердца, чтобы написать мне «Золушку»?» – воскликнул Джоаккино, сразу загоревшись идеей этого сюжета. «А у тебя, чтобы положить ее на музыку?» – запальчиво ответил Ферретти, в котором еще жила прошлогодняя обида. «Когда план?» – выпалил Россини. «Наперекор сну, завтра утром», – как ни трудно, но Ферретти хотелось доказать знаменитому маэстро, что тот его недооценивал. А Джоаккино отлично понимал, что никто не застрахован от неудач. Однако все-таки его веселая натура не могла существовать без шутки: «Спокойной ночи», – любезно пожелал он либреттисту, завернулся в одеяло и уснул крепким сном. Тем временем Ферретти, выпив еще чашку чая и пожав на прощанье руку Картони, отправился домой. Он ушел и посвятил эту бессонную ночь тому, чтобы помочь чудесной сказке попасть на оперную сцену в россиниевском музыкальном понимании.
Итак, Россини будет писать оперу на тему «Золушки». Замечательная сказка, вошедшая в сборник французского писателя Шарля Перро (1697), пользуется повсеместной известностью и любовью вот уже три столетия. Добрая Золушка, неожиданно нашедшая свое счастье, почти сразу после своего «рождения» попала на театральные подмостки – в пьесы, балеты и оперы. Французский драматург Лоретт в 1759 году написал водевиль на эту тему, композитор Н. Изуар превратил популярную народную сказку своей страны в оперу (1810). Тогда и в Петербурге прозвучала одноименная опера немецкого музыканта Д. Штейбельта. Откликнулись на интересный сюжет и итальянцы – композитор С. Павези сочинил в 1814 году свою «Агатину, или Вознагражденную добродетель», где под именем Агатины выведена та же Золушка. Интересно, что создание Павези мог слышать и Россини, ведь оно ставилось в «Ла Скала» как раз тогда, когда он приезжал в Милан для постановки «Турка в Италии». Сюжет французской сказки продолжал волновать воображение музыкантов и после Россини. Создали одноименные оперы Ж. Массне, М. Гарсиа, Э. Вольф-Феррари, Й. Розкошный, Б. Асафьев, а балеты – М. Деланнуа и С. Прокофьев. Во всех этих сочинениях главное место занимают волшебные приключения и чудесные превращения. Но как же так получилось, что Россини-реалист, который не любил фантастику на сцене, сразу и с восторгом согласился превратить в оперу сказку? Здесь нет противоречия. Под мишурой волшебных приключений сказки несут в себе вековую народную мудрость, жизненность и подлинные человеческие чувства. Борьба за справедливость, борьба добра и зла вдохновили Джоаккино на создание музыки. А что касается волшебных превращений, либреттист Ферретти знал отношение композитора к фантастике и постарался свести чудеса к минимуму. Поэтому-то у Россини сказка приобрела по возможности реалистическое звучание.
Ферретти сдержал свое обещание, и утром план будущей оперы «Золушка, или Торжество добродетели» был готов. Началась работа по созданию стихов. Россини не ждал окончания всего текста и сразу же стал сочинять музыку. Работа спорилась, и к рождеству оказались готовы каватина барона Маньифико, интродукция и дуэт. В этот раз Россини остановился у своего друга Картони. В данном случае необычайно удачно сочеталось приятное с полезным – теплая дружеская атмосфера дома Картони и близость жилища импресарио к театру. Но тут не обошлось без курьеза. Дело в том, что Картони был бакалейщиком. В честь дорогого гостя он старался приправлять блюда самыми лучшими и самыми редкими пряностями, какие только были в его лавке. Но избыток даже самых деликатесных приправ далеко не всегда приятен. Это хлебосольство кончилось тем, что Джоаккино стал питаться отдельно!
А время поджимало. Чтобы Россини не отвлекался, Картони перестал выпускать его из дома! И даже визитеры к нему не допускались. Но ведь не мог же заботливый Картони ограничить общение Джоаккино с актерами театра! Вот и получилось, что сочинять приходилось среди шума и разговоров. Впрочем, это не мешало и не задерживало работу маэстро. Напротив, веселье, царившее вокруг, вдохновляло его. «Если вы уйдете, – говорил он порой, – у меня не будет стимула и поддержки». Причуда? Может быть! Но ведь это особенность гения, которая не мешала композитору периодически проигрывать на фортепиано тут же сочиненные сцены.
И все равно Россини опаздывал к карнавалу. Новый срок премьеры назначили на 25 января 1817 года. Умопомрачительная спешка не была новостью для Россини, вспомнить хотя бы «Севильского цирюльника». Дуэт камердинера Дандини и барона Маньифико «Важную тайну, любопытный секрет я вам должен открыть» из второго действия Россини сочинил в последнюю ночь перед премьерой! А два номера Джоаккино вовсе не успевал сочинить, и их поручили композитору Аголини. Это были арии мудреца Алидоро и Клоринды (одной из сестер Золушки). Такие номера играли второстепенную роль и являлись так называемыми «ариями мороженого» («aria di sorbetto»), которые по традициям итальянского театра исполнялись второстепенными певцами, тогда как слушатели могли в это время разговаривать и есть мороженое в ожидании выхода главных действующих лиц. Опера была спешно написана, спешно отрепетирована и столь же спешно поставлена. Да и исполнители, кроме Джельтруды Ригетти-Джорджи, были весьма посредственными. Подобное стечение обстоятельств ничего хорошего не предвещало. Перед началом спектакля царило страшное волнение и господствовало ощущение близящегося провала. Так и случилось: актеры плохо пели и играли, да и завистники Россини постарались. И «Золушка» встретила холодный прием на грани с провалом. Один только Джоаккино был спокоен – ему такие дела были не впервой, а в качествах своей музыки он не сомневался. Да и чувствовал, что знаменитая сказка в своем музыкальном воплощении должна найти путь к сердцам слушателей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
