В общем, ничего серьезного у Валерии со своим секретарем не было и быть не могло. Быть может, с ее стороны безразличие воспринималось как молчаливая благосклонность, потому что Лешечка однажды вечером решился на серьезную атаку. Традиционный ритуал был нарушен: проводив Леру до подъезда и уже попрощавшись, он внезапно кинулся, заключил ее в объятия и начал осыпать горячими поцелуями.
На этом же самом месте год назад на Леру набросился соседский лабрадор. Это был совершенно безобидный, очень дружелюбный пес. Стоя на задних лапах, передние он наложил ей на грудь и принялся лизать в лицо, весело повизгивая. Было неприятно, смешно и мокро. Примерно то же самое она ощутила сейчас. Ростом и энтузиазмом Лешечка был вылитый лабрадор, он даже подвизгивал что-то невнятно-эротичное и держал маленькими лапками довольно цепко. Лера пару раз дернулась, но Лешечка прямо-таки повис на ней!
– Госпожа… Ум-м-м… От вас так хорошо пахнет. Я так давно мечтал…
– А я вот не мечтала! Да отпусти ты меня, прилип как банный лист!
Пылкого влюбленного это прозаическое сравнение не охладило, и Лера подумывала уже подвесить ему плюху, но тут вмешалась третья сила. Бог из машины.
– Простите, я не помешал?
Человек в черном подошел неслышно. Теперь он стоял в круге света от подъездного фонаря, стоял и насмешливо улыбался.
– Быть может, это не мое дело… Но, юноша, ваша дама против поцелуев, это вчуже заметно!
Лешечка выпустил Леру из объятий и теперь смотрел на нее вопросительно. В его понимании, очевидно, она должна была гневно опровергнуть предположение незнакомца, взять возлюбленного под руку и увести в надежное убежище своей квартиры, где можно предаться страсти без опасений! Это решение подсказывал ему весь опыт общения с женщинами. Они всегда были сильнее, начиная от властной мамы и врача в детской поликлинике и заканчивая прошлой начальницей. Конечно, порой требовалось проявить мужскую силу… Но обстановка должна соответствовать!
– Здравствуй, Костя. Нет, ты не помешал. Я рада, – на одном дыхании выложила Валерия незнакомцу.
«У-у», – прогудел про себя Лешечка. Девушка-то вляпалась по самые немогушеньки! Что ж, ясно, пора отчаливать. На этом зеленом пастбище будут лакомиться широкоплечие брюнеты.
– До свидания, – сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно, и даже четко, по-военному кивнул, сначала Валерии, потом брюнету.
– Леша, завтра к десяти, не опаздывай, – улыбнулась ему на прощание Лера.
Эта улыбка и снисходительно-доброжелательный тон вернули Лешечке уверенность. Он каждый свой рабочий день начинал с десяти часов и никогда не опаздывал. Значит, этими словами Валерия хотела сказать ему, что их служебные отношения остаются прежними, он не уволен с поста секретаря, ее устраивают его профессиональные качества и все в этом роде. Что ж, хорошо. В конце концов, во всех журналах пишут о том, как вредны для карьеры служебные романы.
– Это был твой бойфренд, и я спугнул его? – поинтересовался Мрак, когда они остались одни и звук легких Лешечкиных шагов замер в тишине.
– Это был мой секретарь, и ты помог мне поставить его на место, – в тон ему ответила Валерия. Она придерживала дыхание, пытаясь унять быстро колотившееся сердце. Нет, ну надо же! Пока Лешечка повисал на ней, осыпая мокрыми поцелуями, она была совершенно спокойна и думала только, как бы отлепить его, не причинив телесных повреждений. Стоило же Мраку просто показаться ей на глаза, и вот уже сердце выплясывает отчаянный танец…
Любовь, любовь, кто может похвастать, что знает о ней все? Даже премудрый царь Соломон говорил, что три вещи неведомы ему на свете, и эти три вещи были: путь птицы в небе, путь рыбы в океане и путь мужчины к сердцу женщины. Меняются века, меняются нравы, но пути любви все так же неисповедимы. Конечно, существует определенная мода на отношения. Валерия повзрослела в двадцать первом веке, когда в моду вошли здоровые отношения и социальный оптимизм. Эпоха постперестроечного патологического декаданса отошла, всем стало ясно, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. Даже не золотая, а просто нормальная молодежь приняла общечеловеческие ценности. Экологичная одежда, естественность в макияже и поведении, ненавязчивый спорт, морковный фреш, отказ от курения и алкоголя, велосипедные прогулки, престижное образование, изящная карьера, загородный дом, законный брак, двое детей с модными именами. Ульяша и Прол. Или Серафим и Акулина. Все ясно, ладно, предсказуемо. Как в модном клубе.
Обо всем этом она и мечтала, когда встречалась с Максом. Не трепетала от любви, не задыхалась от желания, но говорила Марине:
– У нас нормальные, здоровые отношения. Без бешеных страстей, но и без патологии. Дружеские и сексуальные. Общие интересы… Стимул к развитию… Понимание… Гармония…
И чем все это кончилось? Вот то-то. Любовь мстит за себя тем, кто отвергает ее, замещая пусть даже самыми здоровыми «отношениями»! Вот и вышло так, что Леру потянуло к Мраку, хотя он-то не подходил под модные каноны. Был старше ее, выглядел мрачновато, стригся не у нужного парикмахера, оранжевых футболок не носил. И какая-то загадка в нем скрывалась, какая-то тайна. Может быть, не особо приятная, не соответствующая здоровому образу жизни, сокращенно ЗОЖ.
Но Лера постаралась об этом не думать. Потрясла головой и вытряхнула дурацкие мысли. Она молода, самостоятельна, может позволить себе любовные приключения. Брат-близнец, олигарх и красавец, не появится, это вам не мексиканский сериал. Значит, обойдемся тем, что есть.
Они начали встречаться. Чаще всего Мрак заходил за Лерой на работу, Лешечка смотрел на него исподлобья, но был приветлив, даже кофе угощал. Валерия быстро поняла, что ее новый бойфренд не любит шумных тусовок, модных клубов и пафосных кофеен. Ну и правильно, что там делать? Такое прекрасное лето! И они гуляли ночи напролет по Петербургу, пили кофе в маленьких подвальных барах. Когда шел дождь, сидели дома. В первый раз, стесняясь и не зная, чем занять Костю, она положила ему на колени пухлый семейный альбом.
– А это ты? Какая смешная.
– Ага, толстая. Видишь, у меня было родимое пятно на лбу. Я прикрывала его челкой, очень стеснялась. Потом мне его удалили. Лазером.
– А это твоя мама? Красивая.
– Очень. Она теперь живет за границей. Вышла замуж.
– А вот отец?
– Да. Он умер, я тебе говорила. Ты мне ничего не рассказывал о своих родителях. Они здесь, в Петербурге?
– Нет. Потом расскажу, хорошо?
– Угу. Хочешь зеленого чая? С какими-то сухими цветочками.
– Хочу.
Он водил ее в странные места, далекие от шумных проспектов. Мрак любил и ценил маленькие улочки с тесно стоящими домами, на которых Время, вооружившись терпением, выстроило собственный Петербург, полный загадок. Как-то он показал ей сову, вырезанную неведомым мастером на гранитной плите старого особняка. Прижмурившаяся от дневного света, скрытая от глаз прохожих выступом, она стала их тайной, их открытием.
