— Как ты себя чувствуешь, дорогая? Выглядишь ты прекрасно, — сказал он, думая при этом, что Белл в голубом платье и с ленточкой в кудрях кажется эфирным созданием, невероятно хрупким. Ему хотелось обнять ее, защитить, избавить от мучений.
— Я знаю, как выгляжу, и это вовсе не прекрасно, — сдержанно ответила Белл.
— Ты не переменила своего решения?
Белл смотрела на него и удивлялась тому, как он красив. Кейси оделся как и подобает для торжественного случая. Широкие плечи плотно облегала дорогая ткань черного сюртука, белоснежная рубашка была накрахмалена, и Белл вдруг представила себе смуглое тело под этой рубашкой, мускулистое и горячее. Блестящие черные сапоги и узкий галстук дополняли свадебный наряд.
— Я готова на все ради Томми. Прошу тебя только об одном: обещай мне, что не оставишь его, как бы ни повернулась моя судьба.
— Обещаю, — сказал Кейси, больно задетый тем, что Белл все еще ему не доверяет. — Ван Ю поможет. Наоми будет видеться с Томми, когда только пожелает. Ты познакомилась с Марком, он очень любит детей и хорошо их понимает. Но почему ты так говоришь? Ты сама будешь заботиться о Томми, это время придет.
— Я реалистка, Кейси. Такой уродилась.
Кейси ругнулся про себя. Она была так подавлена, так не похожа на себя, что ему снова захотелось хорошенько ее встряхнуть. К сожалению, он и сам был подавлен: нити, ведущие к убийце, пока были слишком тонкими и ненадежными.
— Давайте начинать венчание, — обратился он к священнику и остальным.
Все подошли к камере. Марк и Наоми выступали в роли свидетелей. Священник был готов совершить обряд, когда вдруг появился шериф, позвякивая связкой ключей. Он попросил присутствовавших посторониться и отпер дверь камеры.
— Никто не посмеет сказать, что шериф Роган препятствует истинной любви. Уокер, отдайте мне на то время, когда вы будете стоять рядом с невестой, ваше оружие. — Он рассмеялся, но не слишком весело. — Только не ждите брачной ночи. Это было бы слишком.
Стиснув зубы, Уокер расстегнул ремень и передал кобуру с револьвером шерифу.
— И вы тоже, — обратился шериф к Марку, который приготовился войти в камеру.
Марк подчинился без возражений.
Все вошли в крохотную камеру. Кейси занял место рядом с Белл и взял в свою теплую большую ладонь ее руку — холодную как лед, с такими тонкими и хрупкими пальчиками.
— Начинайте, преподобный.
Белл была слишком ошеломлена и скованна, чтобы хоть как-то реагировать на происходящее. Она давала правильные ответы в нужное время, однако потом не могла припомнить почти ничего, о чем говорил священник. Лишь в ту минуту, когда Кейси надел ей на палец кольцо и поцеловал ее, Белл сообразила, что церемония окончена. Она стала миссис Кейси Уокер.
После самых сердечных поздравлений все участники церемонии, кроме Белл и Кейси, вышли из камеры. Шериф Роган вернулся, чтобы запереть камеру, но не закрывал ее, ожидая, когда удалится Уокер.
— Я хотел бы побыть минутку наедине с моей женой, — обратился Кейси к шерифу. — Такую малость вы, наверное, могли бы разрешить.
Роган секунду подумал, потом кивнул:
— Ладно, только уж без всяких штучек-дрючек. Здесь тюремная камера, а не коттедж для медового месяца.
Кейси увидел, как побелело лицо Белл, от злости сжал кулаки и угрожающе шагнул к Рогану, но тот быстро захлопнул дверь, запер ее и удалился, бросив:
— Пятнадцать минут, Уокер.
Кейси смотрел на горестное лицо Белл и проклинал про себя обстоятельства, при которых состоялось их венчание. Все должно было выглядеть иначе — радостная, оживленная невеста сияла бы улыбкой, — а сейчас перед ним женщина, бесконечно удрученная своим горем. Понимает ли она, насколько сильно он ее любит? Он не из тех мужчин, которые женятся ради успокоения собственной совести. Ничто на свете не заставило бы его жениться на Белл, если бы он ее не любил.
Обняв за худенькие плечи, он подвел Белл к койке и усадил рядом с собой на это жесткое ложе.
— Это не конец света, любимая. Я не женился бы на тебе, если бы не хотел этого.
— Тебе просто жаль меня. Мне не нужна твоя жалость. И твоя удрученная совесть.
Кейси взял Белл за подбородок, поцеловал ее долгим поцелуем и прижал к себе. Она не противилась, но и не отзывалась всем своим существом на его ласку, как это было прежде. Кейси отпустил ее.
— Тебе вовсе не надо меня целовать, — без всякого выражения произнесла Белл. — Тебе ничего не надо доказывать. Мы оба знаем, почему ты на мне женился.
Кейси вздохнул.
— Опять то же самое? Белл, мне это до чертиков опостылело! Но сейчас главное, чтобы судья разрешил мне опеку над Томми.
В одно мгновение Белл вспыхнула оживлением, какого Кейси не видел ни разу с того момента, как вошел в камеру.
— Ты и в самом деле считаешь это возможным?
Кейси медленно наклонил голову.
— Твой адвокат мистер Кроули встречается сегодня во второй половине дня с судьей. Он предъявит ему прошение о назначении меня опекуном, наше свидетельство о браке и попросит провести слушание дела.
— Главное — Томми в безопасности и счастлив. Мне безразлично, сделал ты это из жалости или из-за чувства вины, поскольку ты станешь заботиться о моем сыне, пока я буду сидеть в тюрьме.
— Проклятие, Белл! Не будешь ты сидеть в тюрьме!
Он обнял ее и поцеловал так, что Белл почти поверила ему. Почти — но не совсем.
— Время истекло, — произнес шериф, поворачивая ключ в замке. Распахнув дверь камеры, он жестом предложил Кейси выйти.
Кейси неохотно встал.
— Не отчаивайся, — сказал он, сжимая руки жены. — До суда еще две недели, и время работает на нас.
Дверь с грохотом захлопнулась за Кейси, и мир для Белл снова ограничился тесными пределами камеры. Сила и бодрость, принесенные Кейси, исчезли с его уходом. Обручальное кольцо на пальце сделало Белл женой Уокера, но она не чувствовала ничего, кроме пустоты. Они вступили в брак по далеко не обычным причинам. Он — из чувства вины, она — по необходимости. Если бы причиной послужила любовь, их свадьба стала бы радостным событием.
Адвокат Белл приветствовал Кейси крепким рукопожатием.
— Поздравляю с женитьбой, мистер Уокер.
— Благодарю вас, мистер Кроули. Ведь это пойдет на пользу делу, не так ли?
Кроули отвел взгляд и откашлялся.
— Мне пока не удалось собрать достаточно фактов, доказывающих невиновность вашей супруги. Надеюсь, что вы сами сможете повернуть дело в благоприятном для нее направлении. — Адвокат еще раз откашлялся и сказал уже более оптимистично: — Впрочем, у меня есть для вас и хорошие новости.
— Вы переговорили с судьей?
Кроули просиял улыбкой.
— Разумеется, переговорил. Он ждет вас завтра у себя в кабинете ровно в десять утра.
