— На эту комиссию выносились самые разные вопросы, которые требовали, как это видно из ее названия, срочного вмешательства, безотлагательных решений, — вспоминает Баталин. — Под особым контролем комиссии было развитие газовой промышленности, строительство пяти крупнейших газопроводов Западная Сибирь — Центр, а также экспортного газопровода Уренгой — Помары — Ужгород.
Центральная задача пятилетки — так говорилось об этих стройках в партийных документах. Баталин как первый заместитель министра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности непосредственно занимался ими.
— На заседания КОВ, а проходили они, как правило, еженедельно, министр направлял меня, — продолжает Юрий Петрович. — Когда эти заседания стал вести Алиев, я был приятно удивлен, как он их ведет. Организованно, со знанием дела. Выслушивает разные точки зрения, сопоставляет и после этого принимает решение. Во всем чувствовался большой опыт, незаурядная интуиция.
На КОВ выносилось множество вопросов по самым разным отраслям. Оценить их с ходу подчас было невозможно. Тогда создавали группу, чтобы найти компромисс. Но чаще на это просто не было времени. Например, задерживается поставка труб на трассу. Почему? Завод срывает? Или железная дорога?
В каком звене произошли задержки? Где же истина? Один из вопросов, которым постоянно занимался КОВ, — «узелки» на трассах газопроводов, промыслах. Участки железной дороги от Свердловска до Тюмени и от Тюмени до Тобольска постоянно были перегружены. Прокладывали вторые пути, расширяли станционные… И все равно проблем хватало. Пригодился старый опыт — вести диспетчерское наблюдение по типу воинских эшелонов за составами, которые везли трубы и другие грузы для нефтяных и газовых строек. И в этом активное участие принимал Алиев. И потом Миннефтегазстрой никаких проблем не знал. Благодаря выдержке и собранности, умению разглядеть и оценить, кто работает, а кто только создает видимость дела, Алиев находил верное решение. Я бы добавил и большие психологические способности, умение разглядеть за словами суть. Председатель КОВ, как правило, принимал четкие, ясные решения. Он отличался выдержкой и логикой. Глушил всплески эмоций. По всему было видно, как тщательно, глубоко и серьезно Гейдар Алиевич готовился к заседаниям КОВ. Это было характерно для его стиля.
— Я был и на многих совещаниях, которые проводил Алиев по своим обязанностям в Совмине или по поручению правительства, — продолжает Юрий Баталин. — К нам, в Госкомтруд, стекались чуть ли не все финансовые проблемы. А чтобы решить их, требовались финансы. Например, ввести районные коэффициенты, стимулировать развитие тех или иных производств, регионов. Поднять зарплату учителям.
Но где взять деньги? Госкомтруд предлагает, Минфин возражает. В частности, такой конфликт был с повышением зарплаты учителям. Госкомтруд, опираясь на постановление ЦК и Совмина о школе, на мнение учительства, подготовил свои предложения, Минфин возразил: мол, требуют лишнего. Я был у министра финансов Гарбузова, в Госплане, на разных совещаниях. Отстаивал нашу позицию, потому что она была глубоко аргументированной, выверенной, обсуждена с учителями в республиках, в Академии педагогических наук, в партийных и советских органах. Требования были большими, но мы, как я считал, нашли оптимальное решение. Однако для Минфина и это показалось слишком.
На одном из очередных совещаний, которое вел Гейдар Алиев, страсти обострились. Я докладывал о предложениях Госкомтруда, и вдруг Гарбузов, не спрашивая разрешения у Алиева, начал меня очень резко критиковать. Аргументов по существу у него не было, а в таких случаях переходят на личности: «Вы ничего в этой тематике не понимаете, такие предложения может вносить только дилетант!»
Баталин, помолчав и выдержав паузу, продолжил свое выступление. Гарбузов не унимался, опять прервал Юрия Петровича. Баталин все еще сдерживал себя. Но когда министр финансов прервал его в третий раз, сказав, что надо бы поучиться у старших и опытных людей, прежде чем выходить на такую ответственную трибуну, Баталин бросил реплику:
— Учиться? У вас учиться?
— Хоть бы и у меня, — отозвался министр.
— Чему учиться? Вашей грубости, наглости и беспардонности? — Такого натиска Гарбузов не ожидал. А Баталин отвел душу: — Если вы хотите учить, то учите, а не хамите. И это не в первый раз. — Действительно, Гарбузов, чувствуя за собой силу денег, огромное влияние, мог, мягко говоря, говорить с ходоками свысока. — Неужели вы не понимаете, что вы как член Центрального Комитета партии должны быть примером для нас?!
В зале все замерли, переглядывались. Гарбузов вскочил.
— Товарищ Гарбузов, вы садитесь, пожалуйста, — спокойно заметил Алиев. Но министр переходил на все более высокие тона. — Товарищ Гарбузов, — еще раз обратился к нему Алиев. — Вы посидите, послушайте. Если у вас есть аргументы, вы их приведете. А если аргументов нет, не стоит и возмущаться.
Закончилось совещание. Баталин вернулся к себе. И вдруг звонок первой вертушки. Алиев!
— Вы правильно осадили Гарбузова, товарищ Баталин, — говорит Алиев. — Он вел себя несдержанно. Но я вам рекомендую не горячиться, когда даете отпор.
Звонок запомнился Баталину, потому что это тоже был урок, который член Политбюро не стал давать при всех.
И еще одно наблюдение Баталина: Алиев всегда старался найти точный баланс между возможностями казны и интересами отрасли, ведомства, человека.
Ближе к Алиеву Баталин присмотрелся, когда сам стал заместителем Председателя Совета Министров СССР. Он отвечал за строительство, ряд других направлений. Председателем уже был Николай Иванович Рыжков. По воспоминаниям Баталина, на заседаниях Президиума правительства Алиев обязательно аргументировал свою позицию. Он не мог сказать: «Я считаю, что так нельзя…» — и на этом поставить точку, как делали иные партбонзы, полагаясь на авторитет своей должности. Нет, Алиев продолжал: потому что — и выстраивал четкую систему доводов.
Гейдар Алиевич с юношеских лет ценил людей компетентных, глубоко знающих ту или иную проблематику. И теперь он оценил опыт Баталина-строителя. Если на заседании Комиссии по оперативным вопросам предстояло рассматривать вопросы строительства, обязательно просил Баталина принять участие: «Прошу вас, Юрий Петрович, быть лично. Вместе мы найдем обоснованное решение».
В конце мая 1983 года Политбюро обсуждает вопрос о дополнительных мерах по улучшению изучения русского языка в общеобразовательных школах и других учебных заведениях союзных республик. Дело было чрезвычайно важное. Из Эстонии и Грузии, Киргизии и Литвы в армию шли молодые ребята, едва умевшие объясниться по-русски. Получше обстояли дела в Азербайджане, ну и конечно на Украине и в Белоруссии. Кстати, Гейдар Алиевич Алиев владел русским в совершенстве, чем не раз удивлял и своих искушенных помощников, да и всех, с кем встречался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
