Король опешил, забыв на время о тошноте и головной боли. В тронном зале повисла нехорошая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханьем короля. Первой нашлась Клотильда:
— Фи, папа! Как эта деревенщина смеет нам такое предлагать! К тому же от него противно пахнет! — брезгливо наморщила она свой благородный носик, закрыв его платком.
— Ты?! Ты?! — наконец прорвало и короля. Он орал, разбрызгивая слюни, его зеленоватое лицо на глазах меняло цвет, наливаясь дурной кровью.
— Ты прибыл просить руки моей дочери? — задыхался от ярости король. — Да как ты, со своим свинячьим рылом, осмелился даже подумать о том, что я отдам тебе свое единственное сокровище! Он богат!!! И богаче видали! Твой замок у чёрта на рогах! А ты сам, — король встал с трона и своим холёным, наманикюренным пальцем ткнул в громадную и твердую, словно скала, грудь Ругера, — смерд!!! Смерд, неизвестно каким образом получивший рыцарский пояс и шпоры! Неужели ты думаешь, что если какой-то подвыпивший рыцарь ударил тебя мечом по плечу, всё, ты ровня нам — благородным, насчитывающим не одно поколение великих предков!
Король сложил кукиш и сунул его под нос Ругеру:
— Накося выкуси! Как смердом родился, так смердом и помрёшь! Вся твоя слава, все твои подвиги — тьфу, пыль и прах под ногами моего великого рода. Принцы крови дерутся между собой за право породниться с нашим домом. Ты среди них — шелудивый пёс, которого не пустят даже на псарню. Да мои великие предки перевернутся в гробах, вздумай я отдать тебе дочь.
Рыцарь выслушал оскорбления, не дрогнув ни единым мускулом.
— Предки? — спокойно произнес он. — Я сам себе великий предок! Время рассудит, кто из нас более достоин уважения. Ты глубоко ошибаешься, называя меня псом. Псы, — Ругер махнул рукой в сторону группы рыцарей, стоявших невдалеке, — вон они, бегают на незримой цепи вокруг трона. Задницу тебе лижут. Дерутся между собой за каждую обглоданную кость с твоего стола, преданно виляя хвостами. Я так не умею. Я волк. Не путай это! — Ругер повернулся и медленно покинул зал.
От группы рыцарей отделился один. Приблизившись к трону, он резко упал на одно колено, громко лязгнув доспехами.
— Мой король, — низко наклонив голову, процедил сквозь стиснутые зубы рыцарь, — дозволь догнать наглеца. Я сумею забить его дерзкие слова в его же поганую глотку.
— Встань, Вольдемар, и успокойся, — приказал король.
Рыцарь резко поднялся, но головы не поднял. Его руки судорожно сжимали рукоять гигантского меча.
— Недостойно благородного рыцаря, — продолжил монарх, — вызывать на поединок смерда, пусть даже и опоясанного. Погибнуть от руки лучшего рыцаря королевства — честь для любого. А какая у смерда честь? Всё, — король, пошатываясь, с трудом поднялся с трона и громко крикнул, — все свободны! О, господи, как болит голова! Виночерпия ко мне! Срочно!!!
Весна. Земля пробуждается от зимней спячки. Солнце своими теплыми лучами заставляет радоваться всё живое. Однако в этот радужный весенний денёк на душе короля Вильгельма было неспокойно. В уединении сидел он в тронном зале и предавался горестным размышлениям.
— Вот же ж дрянная девчонка, — думал он, в раздражении теребя седеющую бороду, — надо же, отказать стольким женихам, среди которых были такие прекрасные партии. Принц Фердинанд, принц Воган. Породнившись с любым из них, я смог бы усилить державу, а там, глядишь, и слить два государства. Ведь Клотильда единственная наследница. А я хорош!!! — он в ярости стиснул подлокотники трона, обшитые дорогим бархатом. — Распустил девчонку — слишком долго потакал ей! Эх! Какие женихи! Какие партии!
Невесёлые мысли монарха неожиданно прервал Главный церемониймейстер, проскользнувший в приоткрытую дверь тронного зала.
— Ваше величество, — окликнул он короля тихим голосом, — к вам делегация с западной границы, во главе с сэром Иггельдом. Говорят — дело, не терпящее отлагательства.
— Зови, — распорядился король, поудобнее устраиваясь на троне.
Церемониймейстер раскрыл дверь нараспашку.
— Сэр Иггельд — Защитник западных пределов!!! — громко объявил он.
Противный резкий голос стеганул короля по ушам.
— Эх, надо бы сменить церемониймейстера. Ну до чего противно орёт, — подумал он.
Церемониймейстер тем временем продолжал надрываться:
— А с ним богатей… Но закончить фразу он не успел, потому как был сбит с ног резко ворвавшимся в тронный зал человеком. Вбежавший рыцарь стремительно пересёк зал и преклонил колено перед королём.
— Мой король — беда! — тяжело дыша, заявил он.
— Ну и что еще за беда? — спокойно, но со сталью в голосе, спросил король. — Ты позволяешь себе врываться словно ураган! Топчешь прислугу!
— Не вели казнить! — прервал короля Иггельд, приложившись со всей силы лбом об пол. — В Черных горах завёлся дракон. Как только снега сошли, он объявился. Оголодал, наверно, после зимы. Сначала эта тварь пожрала скот. Затем принялась за крестьян. Несколько деревень дракон вообще спалил дотла. Смерды бегут в разные стороны, только бы подальше от монстра! Так что осенью ваше величество может не дождаться обычных податей, — его голос на мгновение стал ехидным, — брать не с кого будет. Из отряда, посланного мной утихомирить чудовище, ни один не вернулся! Граница оголена, — рапортовал Иггельд, — полёг практически весь гарнизон. Если узнают соседи — быть беде! Срочно нужны люди для охраны границы! И хорошо бы Ругера…
— Что?! Это отребье! — вскипел Вильгельм. — В нашем королевстве и без Ругера хватает героев! Только кликну…
Неожиданно большая тень на мгновение закрыло солнце в цветных мозаичных окнах тронного зала. Со двора донеслись истошные женские крики, визги и грубая мужская ругань. Все в зале кинулись к окнам. Увидев горящие постройки, бестолково снующую челядь, беспомощную охрану, Иггельд обреченно прошептал:
— Всё, он уже здесь… тот самый…
Прильнувшим к окну удалось разглядеть исчезающего в голубом небе большого дракона. Его чешуя ослепительно сверкала в лучах солнца. Монарху показалось, что в лапах чудовища трепыхается что-то живое. Но внимательно рассмотреть мешали солнечные блики. Крики во дворе не стихали — пожар не удавалось погасить.
В распахнутые ворота тронного зала вбежала растрёпанная Главная Фрейлина — личная фрейлина принцессы. Заметив короля, она споткнулась и, растянувшись во весь свой немалый рост по натёртому до зеркального блеска полу, подъехала к самым ногам короля. Обхватив его сапоги руками и что-то невнятно бормоча, она принялась целовать их, орошая слезами. По знаку монарха прислуга попыталась поставить фрейлину на ноги, но безуспешно — пальцы несчастной свело судорогой. Только после того, как виночерпий вылил ей на голову кувшин холодного вина, королю удалось разобрать сквозь вой и слёзы:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
