Молча стояли они: столь силен был томивший их ужас.
640 Тою порой с корабля в свой черед послали герои
Быстрого вестника к ним, Эфалида, которому были
Вверены и передача вестей, и жезл Гермеса, —
Был отцом ему бог и дал нетленную память:
Ведь и поныне еще, хоть герой отошел к Ахеронта
Водоворотам ужасным, забвенье души не коснулось,
Ибо навеки судьбой решено, чтобы в разное время
То под землей пребывала она, то в мире под солнцем
Между живущих жила… Но какая нужда меня нудит
Речь так подробно вести, сказанья о нем излагая?
650 Вкрадчивым словом склонил Гипсипилу он, чтобы прибывшим
Женщины дали приют, ибо день уж смеркался, они же
Не опускали причала с зари, при ветре попутном.
Тут лемносские жены ко граду пришли, чтоб на вече
Место занять, ибо так приказала сама Гипсипила.
После того как они собрались густою толпою,
К ним обратилась царица с такой ободряющей речью:
«Надо, подруги, мужей одарить в изобилье дарами,
Теми, что на корабле им возить подобает с собою, —
Пищей и сладким вином, — чтоб они за чертой пребывали
660 Стен городских и чтоб, к нам приходя то за тем, то за этим,
Точно про все не прознали, — боюсь, что далеко худая
Слава о нас разнесется. Мы злое дело свершили.
Им по душе не будет оно, коль о нем разузнают!
Вот наш совет — он таков… А теперь пусть из вас мне на смену
Встанет другая, коль лучшее что придет ей на разум.
Я ведь для этого вас созвала сюда на собранье».
Молвила так и воссела на каменном отчем престоле.
С места тогда поднялась Поликсо, ей любезная няня,
Старая, — сильно на ноги кривые она припадала
670 И опиралась на палку, но все ж говорить ей хотелось.
С нею бок о бок сидели четыре нетронутых девы,
Каждой из них обрамляли чело золотистые кудри.
Встала она средь собранья, и шею с трудом распрямила
Над искривленной спиной, и такое промолвила слово:
«Что до даров, то, как это угодно самой Гипсипиле,
Надо гостям их послать, — ведь подарки на пользу послужат!
Ну, а помыслили ль вы, что придется изведать вам, если
Или фракийцев нагрянет толпа или войско иное?
Так ведь не раз и не два среди смертных бывает! Вот так же
680 К нам неожиданно ныне явилась и эта дружина!
Если же кто из блаженных от этой спасет вас напасти,
Тысячи бед ожидают вас впредь, тяжелей, чем сраженья.
После того как угаснем мы, старые, вы ж, молодые,
К старости, всем ненавистной, придете, детей не имея,
Как тогда станете жить злополучные? Или на тучных
Нивах быки, впрягаясь для вас по собственной воле,
Плуг повлекут в бороздах, глубоко взрезающий землю,
И, чуть лишь кончится год, сожнут созревшие злаки?
Я-то, хотя от меня отступаются Керы пока что,
690 Все же, — так мыслится мне, — с наступлением нового года
В землю сойду, получив от судьбы, как положено смертным,
Чин погребальный, и бедствие ваше меня не коснется.
А молодым я советую всем вот о чем поразмыслить:
Чуть что не в руки дается сейчас вам защита и помощь,
Если вручить захотите дома и все ваше именье
Вы чужеземцам, а также дадите и городом править».
Молвила так — и ответило гулом собранье: пришлося
По сердцу слово ее. За ней поднялась Гипсипила
И, прерывая других, такое промолвила слово:
700 «По сердцу если вам всем пришлось Поликсо предложенье,
То к кораблю я могла бы и вестницу сразу отправить».
Молвила, и Ифиное, к ней близко сидевшей, сказала:
«Встань, Ифиноя, иди и проси к нам пожаловать мужа,
Что возглавляет дружину, прибывшую к острову нынче,
Дабы могла передать я приятную волю народа:
Также и прочим вели, чтоб сошли, коль желают, на землю,
В город вступили бы наш без страха и мысля благое».
Молвив, собранье она распустила и встала с престола,
Чтобы вернуться домой. Ифиноя ж к минийцам помчалась.
710 Те ее спрашивать стали, за делом каким к ним явилась,
Им же на все их расспросы она отвечала немедля:
«Я к вам пришла потому, что прислала меня Гипсипила,
Дочь Фоанта, вождя корабля к ней позвать, кто б он ни был,
Дабы ему передать приятную волю народа.
Также и прочим велит сойти, коль угодно, на землю,
Чтобы в наш город вступить без страха и мысля благое».
Молвила… Им по душе было это ко времени слово,
Про Гипсипилу же мыслили все, что, как отрасль Фоанта,
После кончины отца, им любимая, стала царицей,
720 И торопили Язона идти и готовились сами.
Он же, на плечи надев Тритониды-богини изделье,
Плащ пурпурный двойной, застегнул его. Плащ тот Паллада
Выткала в дар для него, когда остов Арго возводила
И научила скамьи для гребцов вымерять по правилу.
Было бы легче тебе устремить на всходящее солнце
Взоры свои, чем в упор смотреть на плаща багрянистость.
Ведь середина его отливала ярким багрянцем,
Темно-пурпурными были края, и вдоль каждого края
Были картины разбросаны, тканные с дивным искусством.
730 Вот киклопы на нем, за нетленной работою сидя,
Зевсу-владыке куют перун. Он почти уже кончен
В блеске своем — одного лишь луча у него не хватает,
И, воздымая железные молоты, ныне киклопы
Луч тот куют — всепалящего пламени дымную струйку.
Было там двое сынов Антионы, Асоповой дщери,
Зет с Амфионом…320 От них недалеко, пока что без башен,
Фивы стояли — им только еще основание клали братья.
Зет подхватил вершину утеса на плечи
И потащил, как тащат мужи, напрягши все силы.
740 Шел за ним Амфион, на златой форминге играя,
Большая глыба за ним сама собою катилась.
А невдали Киферея была пышнокудрая дивно
Выткана, с легким Ареса щитом. От плеча и до локтя
Левого, грудь обнажая, хитон у нее распустился.
А со щита глядел ей в лицо точь-в-точь повторенный
Образ ее, отраженный лощеной блистающей медью.
Выгон там был травянистый для стад. На нем телебои321
Битву за стадо вели с сыновьями Электриона,
Те — защищая себя, а тафийцы-добычники — мысля
750 Скот увести. Их кровью уж луг обагрился росистый,
Все же немногих они пастухов числом одолели.
И колесницы там две состязавшихся вытканы были.
Той, что неслась впереди, управлял Пелоп, сотрясая
Вожжи, а место бойца Гипподамия в ней занимала,
Правил другою Миртил, она вдогонку летела,
В ней Эномай уже руку занес, копье направляя, —
Но с колесницы упал, ибо ось подломилась в ступице,
Прежде чем в спину Пелопа успел он вонзить наконечник.322
Выткан там был и Феб Аполлон, стрелами разящий;
760 Малый ребенок, он ими в огромного Тития323 метил,
Ибо Латону посмел за одежду схватить он, рожденный
Дивной Эларой, но Геей взращенный и снова рожденный.
Также и Фрикс был миниец — как будто и вправду барана
Слушал он, тот же и впрямь словно только что вымолвил слово.
Глядя на них, ты бы смолк и в душе своей обманулся,
Мня, что разумные речи от них возможно услышать.
В этой надежде на них неотрывно смотрел бы ты долго!
