а привыкала. Словно бы пыталась понять, какая она сама в этом месте. И глупо удивлялась тому, что при кажущемся контрасте между его квартирой и ее собственной, едва ли она может сказать, что здесь ей не по себе. Возможно, потому что понимала, что у него не может быть по-другому. Возможно, потому что они были здесь только вдвоем, без его друзей, которых она, признаться, боялась больше, чем визита в его холостяцкую квартиру. Возможно, потому что важен был только хозяин, внимательно следивший за тем, как она перемещается по гостиной: видно было, что ей понравилась библиотека — расстегивая пиджак, она провела пальцами по корешкам книг и зачарованно улыбнулась; озадачила елка — возле нее она стаскивала пиджак с плеч; вид из окна заставил остановиться, чтобы невольно охнуть от количества огней.
В конце концов, окончив свое незатейливое исследование, она отвернулась от окна к нему и тихо сказала:
— Так вот, как живут мои ученики и их папы.
— Так живут Вересовы, — Макс взял из ее рук пиджак и пристроил на стуле, оказавшемся рядом.
Провел ладонью по ее коротко стриженому затылку, погладил шею и склонился к обнаженному плечу. Заскользил по нему губами, глубоко вдыхая запах ее кожи.
— Потрясающее платье, — шепнул он, коротко целуя теперь ее шею, — и потрясающая стрижка. Но в таком виде тебя совершенно нельзя показывать моим друзьям, — рассмеялся Макс, прижимая ее к себе.
— Значит, все-таки коза или кобыла? — хмыкнула Мара.
— Ты ж, вроде, не зоологию ведешь, — расхохотался Макс в ответ. — А все про домашних животных талдычишь.
Он наклонился близко к ее лицу, так, что видел только расширенные зрачки ее глаз и выдохнул:
— Ты выглядишь слишком сексуально, чтобы они остались равнодушными. Но дело в том, что не все из них отличаются высокими моральными принципами. И да, я — собственник! — Максим прикусил ее губу и тут же стал целовать так, словно не целовал целую вечность.
Мара обвила руками его шею, отвечая на поцелуй, а потом вдруг чуть отвела голову и неохотно пробормотала:
— Между прочим, я не согласна, что визит к тебе равнозначен новогоднему подарку. Потому что ты его себе сам организовал. Хочешь настоящий подарок?
— Это спорное утверждение, — лениво пробормотал Макс, водя пальцем вдоль ее руки, — но подарок я хочу.
Мара невозмутимо отвернулась от него и проследовала к дивану, где непонятно как оказалась ее сумка. Порылась минутку. И, не оборачиваясь, проговорила:
— Он банальный, наверное. Но и я не семи пядей во лбу. Так что будет у тебя подарок от учительницы французского из Броваров, которая однажды настолько тебя вывела из себя, что ты ее похитил. Вот.
Она, наконец, вынула из сумки небольшой куб, обтянутый коричневой тканью, перевязанный бечевкой, и протянула ему.
Вскинув брови, он развязал бечевку и распаковал подарок, увидев под тканью футляр для зажигалки.
— Я тоже не гуру в области подарков, — сказал Макс и повертел в руках небольшую классическую хромированную Zippo. С одной стороны на ней была выгравирована Эйфелева башня (учительница французского не удержалась), а с другой он с улыбкой прочитал латинские буквы — MaxMara. — Спасибо! По-моему, звучит, а? — подмигнул он ей.
— Вполне. Макс очень со многим хорошо звучит, не находишь?
— Не нахожу. Ну и поскольку ты начала обмен подарками… Подожди, я сейчас, — он вышел, но вскоре вернулся с небольшой бархатной коробкой.
Открыл ее и достал изящные часы. Взял ее руку в свою и надел ей на запястье фигурный золотой браслет.
— С Новым годом!
— С Новым годом, — ответила она, рассматривая подарок, потом подняла искрящиеся глаза и, решительно обняв его за шею, заявила: — Лучший мой подарочек — это ты.
— Уверена?
— Если бы я не была уверена, то ты бы и первое похищение не совершил. Только это страшная тайна, договорились?
— Только что ты выразила сомнение в моих возможностях, — хохотнул Вересов.
— Ну я же не коза и не кобыла, чтобы меня на поводке тащить, куда вздумается!
— Не знаю, что тебя не устраивает. Меня лично вполне устраивает быть твоим подарком. Даже как-то особенно вдохновляет, — зашептал он ей в самое ухо, ощупывая платье в поисках застежки. — И как любой подарок, я очень хочу, чтобы меня распаковали, — он, наконец, нашел замок змейки и медленно потянул его вниз.
— Меня любые упаковки вечно раздражают, — засмеялась она, пробежав пальцами по рукавам его пиджака, поправила лацканы, разгладила ткань рубашки на груди и потянулась к галстуку. — Пока доберешься до сути… А я ужасно нетерпеливая.
— Пока не заметно, — протянул Макс, по-прежнему медленно стягивая рукав платья и легко касаясь губами ее обнажающейся кожи.
— Ах, тебе не заметно! Ну, держись!
13. Чего еще можно ожидать от первого февральского понедельника?
Ни для кого не секрет, что январь — самый короткий месяц года. Не успеваешь глазом моргнуть после новогодних праздников, как на календаре уже маячит февраль. Этот месяц имеет несколько преимуществ. Позволяет выдохнуть после тотального переедания. Радует приближением весны. И, помимо прочего, напоминает о любимой работе открытием судов после годовых отчетов.
Впрочем, и собственная работа не в радость, если она мешает любви. А уж тем более не твоя работа в виде тетрадей, контрольных и составления планов работы.
Максим Олегович Вересов, проведя день в накопившихся встречах и обсуждениях, не удивился, когда Мара отказалась от свидания под предлогом затянувшегося педсовета, заполнения журнала, подготовке к открытому уроку и прочего совершенно неотложного. Чего еще можно ожидать от первого февральского понедельника?
И потому среди ночи, после отправленного СМС: «Спокойной ночи (в постели, а не над тетрадками!)», Макс решил, что свой традиционный «ленивый» вторник проведет с Марой, выдернув ее с работы, как только у нее закончатся уроки.
Но выспаться ему не довелось. Тишину спальни квартиры Вересовых нарушил телефонный звонок.
Макс потянулся за трубкой, лениво взглянул на экран, ярко горевший в темноте комнаты, и, скривившись на имя, любезно подсказанное памятью контактов, принял вызов:
— У меня раннее утро, между прочим, — сонно буркнул он.
