— Я в курсе. Я в Борисполе! — бодро и жизнерадостно раздалось в ответ.
Сон как рукой сняло. Голос бывшей жены, заявившейся без приглашения, — лучший будильник на свете.
— За каким… — Макс выдохнул и спросил максимально культурно: — И что?
— И то! — сообщила Ирка и затараторила: — У меня чемодан тяжелый, каблуки неудобные, на улице дождь, и ты должен забрать меня отсюда!
Когда Ирина Робинсон начинала жаловаться на жизнь, это всегда поначалу звучало как шутка, но в действительности могло приобрести масштабы глобальной катастрофы.
— Во-первых, я тебе ничего не должен. А во-вторых, у нас существует такси. Попробуй воспользоваться.
— Ну Маааакс! — протянула бывшая жена ничуть не плаксиво и продолжила: — У меня и денег ваших в обрез, я как-то не подумала заранее. Я тут кофе пью, ну забери, а! Будь человеком, Вересов!
Тот вздохнул и, смирившись с собственной кармой, сообщил:
— Ну если вместо того, чтобы обналичить в банкомате деньги, тебе нравится пить кофе в ближайшие пару часов, не вопрос. Я приеду.
— Спасибо, родной! Я тоже тебя люблю, — обрадовалась Ирка и, рассмеявшись, кажется, поцеловала трубку и отключилась.
Вересов хмыкнул и выполз из постели. Не торопясь сходил в душ, оделся, внимательно выслушал утренние новости от Аллы Эдуардовны, позавтракал и спустя два с половиной часа входил в международную зону терминала аэропорта, слушая длинные гудки в трубке. Трубка отзываться принятым входящим не желала. Зато в какой-то момент раздался абсолютно счастливый Иркин голос, звучавший совсем близко.
— Вересов! — воскликнула экс-супруга, Макс обернулся на этот крик и увидел, как она несется на него, легко волоча за собой чемодан на колесиках и прекрасно управляя сцеплением с полом посредством десятисантиметровых шпилек.
В некотором смысле Ирка не менялась. Ей довольно часто удавалось заставлять окружающих делать то, чего им откровенно не хотелось. И не обращать внимания на недовольство. С другой стороны, это было чужим головняком последние десять с лишним лет.
Не менялась она и внешне. Почти. Разве только немного поправилась, но на ее энергии и скорости передвижения лишние пару килограмм в бедрах никак не сказались. И, чего греха таить, она всегда была довольно привлекательной женщиной. Не на то ли сам в свое время попался?
— Каким ветром тебя надуло? — спросил Макс, перехватывая у нее ручку чемодана.
— Западным, — хохотнула Ирка. — Я без Джордана, он остался с малышом Диком.
Диком звали их нового щенка. Кажется, третьего по счету. Кир не так давно возмущался, что они сами его выжили количеством собак.
— Ну меня, скорее, радует, что без малыша Дика, — Макс кивнул и направился к лестнице, ведущей из терминала. — Хотя могла и предупредить. Мы давно с тобой вышли из периода сюрпризов.
— Могла, — благоразумно согласилась она. — Прости, я как-то не подумала, что ты можешь возражать.
— А подумать, что не буду возражать, могла, — не сдержавшись, расхохотался Вересов. — И скажи мне, почему я уверен, что гостиница у тебя не забронирована?
— Наверное, из опыта совместной жизни. Я ненадолго, честно!
Он кивнул. В молчании дошли до машины. Разместив чемодан в багажнике, а Ирку в салоне, Вересов уселся в кресло, повернул ключ и под негромко забормотавшую магнитолу, наконец, спросил:
— И все-таки зачем ты приехала?
— Есть вещи, которые касаются тебя и Кирилла, и их необходимо обсудить. Всем вместе. И не по телефону, — деловито сообщила она, пристегивая ремень безопасности.
— Да неужели? — хохотнул Макс.
— Я мать! — незлобиво огрызнулась Ира. — И имею право голоса в нашей семье.
— Где-где?
— Макс! Ты все прекрасно понял! У нас общий сын!
— Совершенно верно. У нас общий сын — и это все. Я за точность формулировок. И ты это прекрасно знаешь.
— Вот правильно ты профессию выбрал! — рассмеялась она. — Я уже очень давно ни на что не претендую. Больше скажу — да ни за какие коврижки обратно не возьму!
— Только это ты к нам приехала, а не мы к тебе.
— Позавчера меня посетило вдохновение, я собрала сумку и прилетела. Если бы Кирилл соизволил явиться на каникулы, то меня бы здесь не было. Хотя мое стойкое убеждение в том, что говорить надо втроем. Так что я все правильно сделала.
И когда это Ирина Робинсон, в прошлом Вересова, делала что-то неправильно, за исключением, пожалуй, первого скоропалительного брака? Но стоило признать, развод пошел на пользу их отношениям.
— Долго тебе пришлось терпеть свое вдохновение, — усмехнулся Макс, припарковывая машину у подъезда.
— Я его не терплю. Я его аккумулирую. А потом перенаправляю в действие. Короче, вечером семейный ужин. В смысле… как ты там предпочитаешь формулировать?
— А если у меня планы?
— Придется отменить. Или перенести. Но только один раз, не волнуйся. Я не собираюсь задерживать тебя больше, чем нужно, — улыбнулась бывшая, выбираясь из машины и доставая откуда-то (совершенно непонятно откуда) зонтик. — Я и сама хочу домой, к мужу.
— Я не волнуюсь, но уверен, что одним разом не обойдется. Исходя из опыта семейной жизни.
— Это не в моих интересах. В общем, я жду тебя в 19:00. Все устрою сама.
— Тогда давай завтра. Алла Эдуардовна попросила выходной. И у тебя будет шанс все устроить самой в полном объеме.
— У вас новая домработница?
— Новая, — кивнул Вересов. Они зашли в подъезд, поднялись лифтом до его этажа, и он распахнул перед Ириной дверь квартиры. — Входи.
Она не вошла — впорхнула. Поставила сумку на тумбочку. Закрытый зонтик устроила рядом. Осмотрелась. Улыбнулась и осведомилась:
— То есть ты точно сегодня не можешь?
— Абсолютно точно.
— Но завтрашний вечер освободишь?
— Ну ты же не отстанешь?
— Шутишь? Нет, конечно!
— Тогда чем раньше, тем лучше. В квартире ничего не изменилось, располагайся.
После этого произошла церемония знакомства домработницы с бывшей женой, которая заняла немного времени. И со словами «Мне пора. Рабочий день, если ты еще помнишь, что это такое» Максим Олегович ретировался из собственной квартиры, которая в ближайшее время становилась не самым желанным объектом пребывания. Со сложившейся ситуацией примиряло лишь одно —
