— Понял, — ответил Авинаш. — Пошли, Тамир, — и оба удалились.
Вскоре такой корабль нашелся, и охотники за наживой сменили седла на корму и парус. Пока они перетаскивали свое добро на подходящее судно, Карма тоже была занята поисками корабля, плывущего в сторону Индии, на борту которого она могла бы продолжить свое путешествие.
— Эй, кто хозяин этого судна? — крикнула девушка темнокожему, раздетому по пояс, матросу, забивавшему гвозди на корме. Тот показал наверх палубы. Там, на капитанском мостике стоял грузный усатый перс и внимательно следил за всем, что происходило на палубе его корабля.
— Капитан! — крикнула Карма.
— Чего тебе?
— Вы плывете в Басру?
— Да.
— Есть ли у вас свободное место на корабле?
— Есть. Матросом пойдешь?
— Нет. Матросом не могу.
— Тогда отстань и шагай дальше, — махнул рукой хозяин. — Вот еще бездельник вопросы дурацкие задает! Совсем люди обнаглели, так и норовят обдурить тебя. Думает, я не пойму, что у него за душой нет ни гроша, — ворчал он себе под нос.
Карма побрела дальше по причалу.
— Работник нужен? — спросила она, подойдя к другому судну.
— Гребцы на галеру нужны. Пойдешь?
— Нет, — ответила Карма, вздохнула и пошла дальше. — Эй, матрос, — обратилась она в очередной раз к человеку, переносящему тюки с берега на корабль.
— Ну чего? — остановился тот.
— На этом корабле работники нужны?
— Не знаю. Я только перетаскиваю вещи пассажиров.
— Я могу подняться на палубу?
— Как хочешь, — пожал плечами грузчик.
Карма пошла за ним следом на палубу. Увидев невысокого, сухопарого человека, стоявшего руки в боки, она обратилась к нему:
— Работник капитану нужен?
— Тут работников и без тебя хватает, — отмахнулся Мехмед. — Судно занято и лишних не берем.
— А пищу на судне есть кому готовить?
— Что? — заинтересовался тот.
— Повар на корабле есть?
— Я сказал: лишних не беру. Таково условие моих пассажиров.
— Капитан, может быть ты все-таки спросишь у них? Вдруг они не будут против?
Хозяин задумался на мгновенье и, оставив наблюдение, спустился в каюту вельможного пассажира.
— Почтенный господин, там один просится к нам на борт. Говорит, умеет кашеварить, — обратился капитан к Арджуну, выдавшему себя за индийского купца.
— Твои люди все погрузили?
— Да, все.
— Что за человек?
— Худой, в рыжей чалме и с белесыми глазами. Наверное, странник.
Арджун встрепенулся.
— Где он сейчас?
— На палубе.
— В рыжей чалме, говоришь? — он поднялся по лестнице и осторожно выглянул из-за дверцы. — Вон тот?
— Да.
— Просится, говоришь? — он усмехнулся, сощурив глаза. — Скажи, что его услуги мне пригодятся. Пусть остается. Только проведи его в трюм, чтобы не торчал на палубе. В плавании мы с ним потолкуем подольше. Пусть наша встреча станет для него сюрпризом.
— Так ты его знаешь, купец?
— Знаю. Пусть поднимается, — самодовольно ответил он и вернулся в свою каюту.
Мехмед поднялся на палубу.
— Тебе разрешили остаться коком. Так уж и быть. А ты хорошо готовишь? — заговорщически приблизился к Карме хозяин, выказав такой интерес, будто это было самым важным на корабле. — Я хочу, чтобы мои богатые пассажиры были довольны командой. Они за это хорошо заплатили.
— Готовлю довольно сносно.
— Довольно сносно? Да если ты накормишь нас каким-нибудь пойлом, мы живо искупаем тебя, бросив за борт! Испугался? Не трясись, пошли, покажу, где ты будешь обитать. Вот эта каюта капитана, то есть моя. Эта каюта купца и его людей. Здесь кубрики матросов. А там ниже будет твое кухонное царство, — они спустились в трюм. — Тебя как зовут, кстати?
— Карма.
— А меня капитан Мехмед. Вот здесь наши «золотые» запасы. Приготовь чего-нибудь этакое нынче.
— Постараюсь, — улыбнулась Карма.
— Ладно, ты тут осмотрись, а мне нужно на палубу. Сейчас уже отчаливаем.
— Хорошо, капитан.
Хозяин ушел, а Карма осмотрелась кругом, села на бочку и, глубоко вздохнув, задумалась. Ну вот. Самое тяжелое и страшное уже позади. Сейчас она отправится в заключительное путешествие, которое приведет ее к конечной цели. С тех пор, как она покинула отчий дом, прошло — дай Бог памяти — чуть больше года. А сколько всего произошло! Сколько ей, бедняжке, пришлось испытать! Неужели злоключения подходят к концу, и она благополучно доберется до родной земли Берджу? А чего ж она не скрыла свое имя? Эх, надо было назваться каким-нибудь Али и Мустафой. Но теперь уже все. Ладно, пусть будет это, странное для них, имя. Все равно они не поймут, что оно означает.
Корабль качнуло, и он плавно стал отдаляться от берега. Через щель в трюме было хорошо все видно и, сидя на бочке, Карма продолжала любоваться зелеными кустарниками, редкими деревьями и пальмами. Одну картинку сменяла другая. Вскоре пышная растительность исчезла, а по берегу уже росли невысокие коричневато-зеленые тонкие ветки какого-то кустарника.
В трюме становилось душно. А к полудню жара стала просто невыносимой. Да еще Карма почувствовала, что женская природа вновь дала о себе знать. Теперь здесь на судне, в ограниченном пространстве, скрывать это было куда сложнее, чем в пустыне или в лесу. Там она вообще была одна, а здесь — кругом мужчины. Ох, уж эти мужчины! Им стоит только узнать, что она — женщина, и ее спокойной жизни придет конец.
Вечер прошел спокойно. Матросы остались довольны приготовленной пищей. Вот только «именитый купец» не вышел на палубу вместе со всеми, а остался в своей каюте, обсуждая с помощниками и слугами какие-то важные вопросы, так что пришлось одному из матросов Мехмеда отнести ужин им туда. Карму те почему — то к себе не пустили.
— Они мне не доверяют? Почему не захотели, чтобы ужин подал им я? — жаловалась она капитану судна.
— Не обращай внимание, малый. Богатые все чудные. Они тебя действительно не знают. А вдруг ты шпион? — засмеялся Мехмед.
Карма нахмурилась.
— Иди, отдыхай. Кстати, тебе нужно подумать о том, чем завтра ты станешь нас потчевать. Ступай.
Девушка спустилась к себе. На ее счастье места для нее в общих кубриках не было, и она обосновалась на ночлег среди снеди в трюме, на тюках шерсти, что лежали в другой стороне под скрипучей лестницей.
Какое блаженство: ты засыпаешь, а корабль сам везет тебя к твоей цели! При этом ты, собственно говоря, ничего не предпринимаешь. Можно, наконец, действительно расслабиться и спокойно заснуть, не опасаясь ни волка, ни змею, ни Мустафу, ни Ибрагима, ни визиря, ни разбойников пустыни. Разбойники? Они остались в Хасеке, и она от них теперь далеко. Далеко… И Карма провалилась в глубокий сон.
