Стейк из ягненка с луком и картофелем по-лионски. Впервые за последние восемнадцать часов один из них вышел из комнаты, расположенной глубоко под рю дю Бак в Париже. Уркварт потер красные раздраженные глаза и прочитал:
– «Многочисленные демонстрации в Буэнос-Айресе, Рио, Каракасе и Мехико. Больше полумиллиона человек вышли на улицы в знак солидарности с кровавыми акциями группировки «Марипоса». Правительства целого ряда латиноамериканских стран заявили, что не понимают, как террористы могут вызывать симпатию у такого количества людей. «Journal Independente», вчерашний номер.
– «Десятки тысяч человек вышли на площадь Святого Павла и обратились к Папе Римскому с просьбой благословить членов группировки «Марипоса». «La Stampa», сегодняшний номер, – прочитал Гаскуань.
Уркварт продолжил:
– «Радикальные активисты заблокировали входы в крупные заводы по производству бумаги в Бостоне, Нью-Джерси и Кливленде. Они утверждают, что связаны с группировкой «Марипоса». «Washington Post», вчерашний номер.
– Черт побери, эта зараза захватывает все вокруг. Только послушайте: «Саботаж на только что открытом газопроводе в южной Норвегии. Есть опасения, что за акцией стоят сторонники группировки «Марипоса». Здесь, в Лондоне, в знак поддержки группировки «Марипоса» на улицу вышли двадцать тысяч демонстрантов». «Daily Telegraph», сегодняшний номер.
Гаскуань бросил газету на стол.
– Похоже, группировке «Марипоса» удалось то, чего не удавалось ни группе «Баадер-Майнхоф», ни «Фракции Красной Армии», ни «Красным бригадам», ни «Прямому действию», ни ИРА, ни ЭТА, ни ФАТХу, ни другим террористическим организациям, – добиться симпатии широких групп населения.
– Широких групп населения?
Уркварт неодобрительно хмыкнул.
– Речь не идет о широких группах населения, черт возьми. Речь идет о проклятом массовом психозе, истерике, следующей за эпидемией СПИДа. Хорошо, что у нас разумные правительства, которые правильно на все это реагируют.
Он подгреб к себе остатки стейка из ягненка.
– Их героическая слава померкнет, как только они окажутся у нас в руках.
Гаскуань включил монитор, на котором появилось сообщение:
«ОТЧ. СЕК. +10. ПРЯМОЙ КАНАЛ: Во время одиннадцатой фазы она повторяла три имени: Морфо, Гюльхане и Орландо Виллалобос. Полковник перешел к тринадцатой фазе, однако, похоже, она больше не реагирует на боль. Мозговая активность снижена. Полковник просит разрешения прекратить воздействие. Повторяю: запрос на прекращение воздействия после завершения тринадцатой фазы».
Уркварт посмотрел на Гаскуаня, тот кивнул в ответ.
– Наконец-то, – прошептал он. – Наконец-то настоящий след. Гюльхане – это район Стамбула, черт побери. Кто такой Морфо, мы знаем. Начинаем операцию в Стамбуле! Нужно взять их! Задействуйте силы от первой до пятой! Я распоряжусь по поводу полковника и «беседки».
Мужчины засуетились. Они передавали зашифрованные сообщения и распоряжения по линиям, проходящим сквозь границы стран и континентов. Уркварт отправил в «беседку» такой приказ: «Прекратить воздействие. Традиционная ликвидация: застрелить при попытке к бегству».
– То есть птичка все-таки защебетала, – пробормотал он.
* * *
Команданте сидел за столом и листал какие-то бумаги, когда Мино открыл дверь и вошел.
– Давай побыстрее, я занят, через четверть часа у меня встреча с magistrado Лапезом за бокалом пива. У нас три казни…
Встретившись взглядом с Мино, он отчаянно заморгал за новыми очками. Но не успел он даже приподняться со стула, как нож Мино вонзился ему в горло. Команданте беззвучно упал за письменный стол.
Мино забрал нож и вытер его о рубашку команданте. Затем он увидел коробок спичек на столе. Он оглянулся. Вокруг было полно бумаг. Полные полки папок. Он опустил горящую спичку в корзину с бумагами и поставил ее прямо под полкой. Когда он выходил из комнаты, пламя уже разгорелось.
У дверей на улицу стояли два коммандера со взведенными карабинами. Они не обратили внимания на Мино, который прошел мимо них, надвинув шлем поглубже на глаза, и неторопливо направился на площадь, где смешался с толпой.
Идти было больно. Теперь, среди толпы, Мино на мгновение согнулся и схватился за стену. Какой-то бродяга плюнул ему на сапог. Мино напоролся на ледяной ненавидящий взгляд. Он понял, что никто ему не поможет, если он упадет в изнеможении.
Он шел и шел. Старался расставлять ноги как можно дальше друг от друга. На площади он заметил торговца овощами, тот ставил пустые ящики в свой грузовик. Мино выждал момент, запрыгнул в кузов и спрятался за ящиками. Он закрыл глаза и мгновенно заснул.
Грузовик потряхивало, Мино морщился от боли. Он проснулся в тот момент, когда машина тронулась, и вот уже больше часа трясся по неровной дороге. Стемнело, и Мино не знал, где они едут. Сильнее всего теперь болела голова. Под повязкой стучало и кололо, он слышал журчание текущей реки. Он закашлялся, и от этого боль пронзила грудь и охватила шею.
Наконец грузовик остановился, кто-то позвал Мануэля. Заплакал младенец, женщина принялась его утешать. Мино стряхнул с себя боль и приготовился спрыгивать с кузова. Он видел свет в маленьком деревянном домике с жестяной крышей, возле которого бродили свиньи. Стихло. Водитель грузовика вошел в дом.
В темноте дороги не было видно. Но Мино понимал, что нужно идти. Шагать, шагать. Как можно дальше от города, где находился штаб коммандеров. От районного центра. Мино почувствовал, что идет по какой-то тропинке, и попытался не сходить с нее. Ночь была теплой, но он все время кашлял и мерз. Он не слышал кваканья лягушек. Не слышал пронзительного монотонного стрекота цикад; не слышал клекота ночных голубей. Он слышал только однотонное журчание текущей реки в том месте, где раньше было его правое ухо.
Между ног у него было влажно, но он не понимал, моча это или кровь. Он все время тревожно вглядывался в темноту, ожидая увидеть впереди свет фонарей: ему нужно было держаться подальше от городов. Однажды навстречу ему поехал автомобиль, но Мино успел спрятаться на обочине.
Глубокой ночью он вдруг увидел прямо перед собой свет фонарей. Дорога вела к ним. Он свернул с дороги и оказался в месте, где плотно росли банановые деревья. Плантация бананов. Она могла простираться очень далеко, Мино прекрасно это знал. Он закрыл глаза и пошел вдоль деревьев на ощупь, натыкаясь на кучи обрезанных листьев, переползая их, поднимаясь снова и шагая дальше.
Внутри его головы звучали голоса, они кричали и смеялись. Он увидел лошадиные зубы Альфонсо, он скалился и протягивал Мино ухо. Нет, не ухо: трепещущая бабочка морфо изо всех сил билась, пытаясь вырваться из цепких пальцев коммандера. Затем всплыло новое лицо, Фелипе Кабура, вращая глазами, тот приставил карабин к виску Мино и нажал на курок. Мино закричал, ударившись о банановое дерево. Он постоял, согнувшись пополам, а потом побрел дальше.
Мино прищурился. Там, впереди, виднелся свет?
