Места для гостей из инсулы не были украшены. Это были такие же ровные ряды скамеек, просто они были ближе к действу.
— Двое из инсулы Кающихся Лены сядут тут, конечно, — сказал священник нормальным голосом, уже не мешая молящимся. Он указал на маленькую скамью ниже гобелена Лены. Вблизи было почти невозможно различить лик богини из узелков нити, но оба гобелена были близко, летний ветер играл с ними, и они стучали по высоким шестам, удерживающим их. — А двое от инсулы Детей Муро тут, — он указал на такую же скамью с другой стороны. — Где они? И ваш сопровождающий?
— Они… в лагере, заводят друзей, — ответил Петро.
— Тогда скажите брату Нарцисо, что он будет сидеть тут, у алтаря, с другими девятью священниками. Я рад, что вы прибыли, — впервые за время, пока они шли за ним к костру, Иоаннус стал реагировать на жар и влажность дня. Он вытащил платок из кармана и протер лицо под капюшоном. — Боги, я рад, что вы прибыли. Людям нравится, когда их Семь и Тридцать присутствуют, и без вас было бы не такое представление.
Слова были обычными, но волоски на руках Петро встали дыбом.
— О чем вы, синьор?
— О, это бред. Обычно гости из Семи и Тридцати в первом ряду на этом уровне, — он указал по кругу на периметр каменного пола. — В этом году представление будет не очень, несколько семей подошли ко мне утром и сказали, что не придут ночью.
И Петро снова ощутил, что был близко к чему-то важному, мурашки пробежали как от холода ночью. Он пытался говорить ровным голосом, когда спросил:
— О? Кто?
— Посмотрим, — брат опустил голову, пока думал. — Один из младших сыновей Катарди был тут, но сообщил, что лучше будет сверху наслаждаться видом. Семья Годи тоже так сказала, и я подозреваю, что это новая прихоть. Женщина Фало и парень из ди Ангели отправились утром в Кассафорте. Тут хотя бы будут правнуки из Пиратимаре, как и несколько из семьи Менси.
— Разве не странно, что люди уходят до ритуала? Или меняются местами?
— Очень странно. Но всегда есть причины, да?
Да, подумал Петро. Причинами были знания некоторыми из Фало и ди Ангели, ведь они были частью заговора, чтобы заставить Кассафорте попросить о помощи Веренигтеланде. И они знали, что что-то произойдет этой ночью. Конечно, они убегали как крысы с тонущего корабля.
Прогнать брата Иоаннуса было сложно, он был разговорчивым и хотел рассказать мальчикам историю каждого ритуала Середины лета, которые он посещал с одиннадцати лет. После обещаний быть на тех местах в нужное время, они смогли подняться по лестнице туда, где встретили священника. И там они ждали.
Они ждали долгие часы, Петро пытался разглядывать лица всех, кто проходил. Близился вечер, все больше людей покидали палатки и шли к амфитеатру, опускались на колени на траве или садились на скамьи и в молитве склоняли головы. Музыканты заняли места в башнях, установленных у крайнего кольца амфитеатра, чтобы медленно стучать в большие барабаны. Удары были медленнее, чем биение сердца, и поначалу Петро было не по себе. А потом шум просто слился с остальными звуками.
Где-то в лагерях пилигримов на западе кто-то установил большое катаринское колесо. Две зажженные ракеты по краям металлической круглой рамы заставляли ее кружиться на шесте. Чем быстрее горели ракеты, тем быстрее оно кружилось, и больше искр летело. Вико потрясло сооружение, он такого не видел в поместье дяди.
— Я хочу такое, — заявил он.
— У меня такого не было, а я из Семи, — сказал Петро. Он поднял мальчика на плечи, чтобы он видел поверх толпы. — Желай дальше.
— Как это работает? — спросил удивленно Вико.
— Ты видел сциллийские свечи, — сказал Петро. — Если набить порох в цилиндр из бумаги или бамбук, а потом поджечь его, он вспыхнут и сгорит так быстро, что направит ракету вперед или взорвется. Сциллийские свечи взлетают в воздух, потому что на концах есть балласт, — он изобразил свист свечи и показал руками. — На колесе они просто крутятся.
— Я все еще хочу такое, — сказал Вико. — И у меня будет. Вот увидишь, — Петро рассмеялся бы, если бы не переживал за Эмилию и Адрио. Они не выбрали время встречи, но Петро думал, что Эмилия уже закончила беседу с Берро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Катаринское колесо угасло, восточное небо стало лиловым и синим, и Эмилия нашла их. Петро сидел на скамье неподалеку, Вико сжался рядом с ним, почти уснул, ему надоело смотреть на лица под капюшонами. Эмилия и Адрио пришли среди толпы пилигримов, направляющихся на места в амфитеатре. Ее щеки были румяными от триумфа под капюшоном.
— Я это сделала, — она почти прыгала от радости. — Это было так просто.
— Ты бы ее видел, Петро, — Адрио тоже был рад, что они объединились.
— Что сделала? — спросил Петро.
— Я встретила бывшего стража, Берро. Я рассказала ему, что я — страж на службе у короля Мило, и что у меня есть повод верить, что предатели хотят что-то сделать в амфитеатре, и что я прошу его о помощи. Он тут же сказал, что поможет мне.
— И отсалютовал. Вот так, — изобразил Адрио.
Эмилия явно радовалась этому воспоминанию, хоть и приукрасила его.
— Мне не пришлось спрашивать, могу ли я управлять, — призналась она. — Я просто сказала ему, что я за главную, и он поверил.
— Не только он. Другие тоже.
Петро взглянул на Адрио.
— Другие?
— Скажи ему, — он ткнул Эмилию локтем.
— Берро встревожился и предложил поискать еще бывших стражей, — глаза Эмилии сияли. — Он знал двух рядом, и они согласились слушаться меня. Один из них знал стража с морского флота, а та знала еще женщину, которая служила в замке стражем больше тридцати лет. Их становилось все больше, Диветри.
— Угадай, сколько мы нашли? — Адрио едва сдерживал восторг, чуть не отпрянул в толпу людей, спускающихся тихо по лестнице. Он поднял руки, дважды показал ладони, а потом несколько пальцев. — Двадцать четыре.
— Двадцать четыре обученных стража, — сказала Эмилия. — Почти у всех есть оружие под одеждой. Двадцать четыре союзника, Диветри. Разве не чудо?
— Я знаю, что ты сможешь, — он даже для себя звучал безжизненно.
— Что-то не так, — тут же сказала она. — Что ты узнал?
— То, что произойдет, случится в центре, и скоро, — Петро передал слова священника о семьях Фало и ди Ангели, Катарди и Годи. — Больше мы ничего не узнали.
— Не понимаю. Как лоялисты нападут из центра амфитеатра? — Эмилия покачала головой. — Им придется пробиваться мимо сотен пилигримов на пути вниз. В этом нет смысла.
— Мы узнаем, когда они спустятся, да?
— Я — возможно. Ты — нет, — Петро приподнял брови, и она объяснила. — Ты не можешь сизеть на скамьях инсулы. Нарцисо тебя заметит, решит, что нашел с тобой и Вико. Это слишком опасно.
— Я могу сам принимать опасные решения, Фосси. И, — он расставил ноги и приготовился быть упрямым, — если мы будем там, готовые к атаке, разве это не заставит их прийти к нам? Ты знаешь, что я права.
Видимо, она знала. Она кивнула через миг и сказала Адрио:
— Найди Берро и скажи ему разместить по два стража у каждой лестницы сверху. Остальные должны отыскать места ближе к центру и быть настороже. Мы будем сидеть на местах у алтаря.
Петро смотрел, как Адрио послушно ушел в толпу, пробиваясь среди потока пилигримов.
— Теперь он твой помощник? — он постарался сказать это шутливо, но вышло плохо.
Она смерила его взглядом.
— Зависть — плохое чувство, Диветри.
— А мне нужно завидовать? — вопрос вырвался резко, и он опешил. Петро был удивлен тому, что она была права. Он завидовал тому, что его друг и Эмилия вернулись радостными. Конечно, он подавленно отреагировал на хорошие новости друзей. Каким дураком он был после того, как она сказала ему одни из самых добрых слов в его жизни. — Сделай вид, что я этого не говорил, прошу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Они стояли и смотрели друг на друга мгновение. Молчание было неловким, их отчасти окружали фигуры в сером, спешащие на ритуал.
— Я не хочу, чтобы ты думал, что обладаешь мной, — сказала Эмилия.
