Он издал тихий смешок и, отстранившись, взглянул на нее.
— Все же ответь мне, — он прижался к ее губам в коротком страстном поцелуе. — Скажи это, или мне придется продолжать целовать тебя, пока ты не сдашься.
— Да, — сказала она, затаив дыхание от восторга. — Да, я выйду за тебя, потому что я тоже тебя люблю, Рэйф, люблю…
Он завладел ее губами и жадно поцеловал, его руки запутались в ее волосах и растрепали их. Она нисколько не возражала. Его рот, такой горячий и восхитительный ласкал ее легкими чувственными прикосновениями, а потом поцелуй стал более глубоким. Она страстно отвечала, дрожа в его руках, пока ее тело пыталось приспособиться к невероятному удовольствию, слишком сильному и стремительному.
Рэйф медленно провел полуоткрытыми губами вниз по ее шее, отыскивая чувствительные местечки и оставляя за собой огненный след. Его губы спустились к ее груди, она почувствовала, как ее соски стали твердыми и чувствительными под тканью корсажа.
— Ханна, — прошептал он, покрывая лихорадочными поцелуями ее кожу. — Я никогда и никого не хотел так сильно, как тебя сейчас. Ты прекрасна во всем … и все, что я узнаю о тебе, заставляет меня любить тебя еще сильнее… — Он поднял голову и резко встряхнул ее, словно пытался вернуться в реальность. На его губах появилась усмешка, словно он насмехался над самим собой.
— Боже мой, лучше бы наша помолвка была короткой. Дай мне руку… нет, другую. — Он выудил из кармана фрака сверкающее кольцо. Это был гранат, оправленный в серебро.
— Вот зачем я ездил сегодня в деревню, — сказал он, надевая кольцо ей на безымянный палец. — Я куплю тебе бриллиантовое кольцо в Лондоне, но нужно же с чего–то начинать.
— Оно великолепно, — сказала Ханна, взглянув на кольцо сияющими глазами. — Гранат означает бесконечную любовь. Ты знал об этом?
Он покачал головой, пристально глядя на нее, как на диковинку.
Обняв Рэйфа за шею, Ханна поцеловала его в порыве чувств. Он склонил голову, овладевая ее губами с мягкой чувственной настойчивостью. Она провела руками по линиям его сильного тела в робком, но обжигающем исследовании, пока не почувствовала, как Рэйф задрожал.
Задохнувшись, он отстранил ее.
— Ханна, милая. Я… я на пределе. Мы должны остановиться.
— Я не хочу останавливаться.
— Я знаю, любимая. Но я должен проводить тебя обратно в зал, пока кто–нибудь нас не хватился.
Внутри Ханны все запротестовало при мысли о возвращении в огромную переполненную бальную залу. Разговоры, танцы, длинный торжественный ужин… все это превратится в пытку, ведь все, чего хотело ее существо — быть с ним. Осмелев, Ханна игриво потянула за пуговицу его жилета.
— Отведи меня в холостяцкий домик. Я уверена, там никого нет. Все в особняке.
Он бросил на нее сардонический взгляд
— Если я сделаю это, милая, ты выйдешь, оттуда только потеряв девственность.
— Я хочу, чтобы ты скомпрометировал меня, — сказала она.
— Хочешь? Зачем, любимая?
— Потому что я хочу быть твоей во всех отношениях.
— Ты уже моя, — тихонько прошептал он.
— Только не в этом смысле. Пока. И даже если ты не скомпрометируешь меня, я все равно собираюсь всем сказать, что ты это сделал. Так что ты вполне можешь сделать это на самом деле.
Рэйф рассмеялся над ее угрозой.
— В Америке, — сказал он ей, — мы в таком случае говорим, что ты пытаешься скрепить сделку. — Он нежно обхватил ладонями ее лицо и погладил щеки большими пальцами. — Однако тебе не придется этого делать, милая. Ничто на земле не удержит меня от брака с тобой. Ты можешь мне верить.
— Я верю тебе. Но…
— Но?… — Он удивленно приподнял брови.
Кожа под его пальцами стала горячее.
— Я хочу тебя. Я хочу близости с тобой. Так … как ты написал в письме.
Он подарил ей одну из своих медленных улыбок, от которой ее одновременно бросило в жар и в холод.
— В таком случае… может быть, я и скомпрометирую тебя. Немного.
* * *
Подняв Ханну со скамьи, Рэйф повел ее в холостяцкий дом. Он всю дорогу спорил сам с собой, зная, что правильнее было бы без промедления проводить ее обратно в особняк. Однако желание быть с ней наедине и держать ее в своих объятиях было слишком сильным и всеобъемлющим, чтобы ему сопротивляться.
Они вошли в холостяцкий домик, обставленный массивной темной мебелью, стены были обшиты панелями, а на полу лежали роскошные ковры. Угли, тлеющие в камине спальни, отбрасывали на пол желтые и оранжевые блики.
Рэйф зажег прикроватный светильник и, оставив небольшой огонек, повернулся и взглянул на Ханну. Она сбросила с плеч его фрак и стала расстегивать свое бальное платье. Он видел выражение ее лица и то, как она старалась выглядеть невозмутимой, словно ложиться в постель с мужчиной было для нее обычным делом. И он преисполнился радостью и нежностью, охваченный нестерпимой болью желания.
Он подошел к ней и заключил в объятия, накрыв своими руками ее руки.
— Ты не обязана этого делать, — сказал он. — Я подожду. Я готов ждать столько, сколько нужно.
Ханна освободила руки и обняла его за шею.
— Я не могу придумать, чем бы мне еще хотелось сейчас заняться, — сказала она ему.
Он наклонился и страстно поцеловал ее, прервавшись только, чтобы прошептать:
— О, любовь моя, и я тоже.
Он неспешно освободил ее от шелка и льна, расстегнул корсет и снял чулки.
Когда она оказалась полностью обнаженной, и, краснея, вытянулась перед ним на постели, он позволил своему пристальному взгляду блуждать по ее стройному телу и прерывисто вздохнул. Она была так прекрасна, так невинна и доверчива. Рэйф прикоснулся к ее груди, повторяя изгибы слегка подрагивающими пальцами.
Ее пристальный взгляд поднялся к его лицу.
— Ты нервничаешь? — спросила она с легким удивлением.
Рэйф кивнул и, легко прикоснувшись подушечкой большого пальца к розовому соску, стал пристально наблюдать, как он твердеет.
— Это действие для меня никогда раньше не было связано с любовью.
— Разве любовь делает его другим?
Пока он обдумывал эту мысль, на его губах появилась насмешливая улыбка.
— Я не уверен. Но есть только один способ это выяснить.
Он разделся и лег рядом с ней, осторожно заключая ее в свои объятия. Несмотря на желание, сжигавшее его тело, он нежно прижал ее к себе, позволяя ей почувствовать его. Он погладил теплой рукой ее попку.
Дыхание Ханны прервалось, едва она почувствовала его длинное тело, вытянувшееся рядом. Маленькая рука дотронулась до его груди, осторожно исследуя ее.
— Рэйф… как мне следует касаться тебя?
Он улыбнулся и поцеловал ее в шею, наслаждаясь мягким и очень женственным ароматом Ханны.
— Где хочешь, любимая. Так, как тебе нравится. — Он лежал неподвижно, пока она играла с легкой порослью волос на его груди.
