Читаем без скачивания Счастье с третьей попытки - Галина Романова

– Понял. Так как, говоришь, фамилия-то? Какую назвал Коля?

Гаврилов промолчал, и поэтому Стас назвал ее сам. А потом и еще кое-что добавил, на что тоже ответа не было.

– В общем, одного я тебе, брат, никогда не прощу, – пообещал спокойным, даже слишком спокойным голосом Рогов. – Того, что имел ты меня все эти годы. Все, прощай, брат…

Он отключил телефон. Совсем отключил и закинул его куда-то себе за спину, так взбешен был. И на себя прежде всего.

– Лох! – обозвал он себя, застегивая черную рубашку на все пуговицы, до самого подбородка. – Лох последний!

Коля догадался! Почерк узнал, а он нет! Кто же он в таком случае? Конечно, лох!

Вернулся с улицы Игорек.

– Я упаковал ее, щас повезу, уже созвонился, – сумбурно пояснил он, осмотрел хозяина. – А куда это ты, Стас? В кабак?

– Не до кабаков мне, Игореша. – Он с трудом вдел широкие ступни в узкие осенние ботинки, которые посоветовала купить продажная Алиска. – В гости надо наведаться мне. Очень надо, Игореша.

– К кому?

Игорек шел по пятам за Стасом, с тревогой наблюдая за тем, как тот пристегивает на щиколотку маленький ствол, на другую ногу цепляет ножны с ножом. Еще один пистолет сунул за ремень сзади. Надевает пиджак поверх черной рубашки. Потом стеганую куртку.

– К кому такой экипированный, Стас? Может, ну ее, Алиску-то? Может, я с тобой?

– Бабу отвези хирургу, – строго приказал Стас, выходя на улицу под ледяной ветер. – А со мной тебе нельзя. Потому что визит мой будет в прошлое, Игореша. А в том прошлом тебя еще не было…

Он чуть подумал, прикидывая возраст помощника, и добавил:

– Рядом со мной тебя еще не было…

Глава 21

Когда Вадим вылезал из машины, он почти верил в успех. Думалось, что вот сейчас он позвонит в квартиру, переступит порог, глянет в измученные болью глаза Ивана Усова и сразу получит ответы на все вопросы. Но…

Но так не вышло.

– Сиди в машине, – приказал он Селезневу.

– А чего не с вами? Спину кто прикроет? – деловито осведомился Вовкин отец.

Он тоже выбрался из машины на улицу и ежился теперь под ледяным пронзительным ветром в тонкой куртке. Непривычно небось после курортов-то, с легкой завистью подумал Харламов.

– Спине моей ничто не угрожает. Иван Сергеевич дома один. – Вадик нашел окна квартиры Усовых, светилось лишь окно кухни, вздохнул. – Вон его окно в кухне. Пьет он.

– Понятно, – кивнул Селезнев и все же окликнул Вадика, когда тот уже отошел метра на три: – Вы это, Вадим Андреевич, номерок мне все же свой дайте.

– Зачем? – пожал плечами Харламов.

– Да так… На всякий случай.

Селезнев достал свой мобильник, надиктовал свой номер, дождался входящего от Харламова, записал.

– Отлично, – и, отвечая на недоуменный взгляд Харламова, снова пояснил: – Так, на всякий случай, Вадим Андреевич. Если что… Сразу звоните или пишите.

– Хорошо, – пообещал Харламов, не представляя, что там может быть «что».

Усов, по слухам, запил еще до похорон. Потом немного стих, продержался положенные часы прощания, а на поминках оторвался по полной. Болтают, что его выволакивали два его охранника под руки из ресторанного зала. И минувшую неделю он все время пил, закрывшись дома. Сможет ли он вообще говорить с ним.

Сомнения оправдались. Сначала Усов не открывал. Вадик уже отчаялся звонить и молотить в дверь. Никаких движений в квартире. Может, дома нет? Так машина на стоянке. Хотя, какая машина, если он в запое? Скорее, такси вызовет, если куда надо.

– Иван Сергеевич, вы дома?! – очень громко раз в десятый заорал Вадик, наклонившись к замочной скважине.

За спиной лязгнул замок, распахнулась дверь. Харламов обернулся. На пороге стоял пузатый, голый по пояс мужик в семейных трусах.

– Охренел, парень?! – возмутился он, почесывая лохматый живот. – На часы смотрел? У нас, между прочим, завтра рабочий день! Чего орешь?

– Мне Усов нужен. Я из полиции, – представился Харламов, демонстрируя удостоверение сердитому соседу Усовых.

– А пораньше не мог, гражданин из полиции? Усов ему нужен… – Он беззвучно пожевал губами, оглядел Харламова с ног до головы, и нехотя сказал: – Дома он. Звони сильнее, стучи, уж потерпим. Дома… Пьет… Как Ларису схоронил, так и запил.

– Понятно. Спасибо. – Харламов выпрямился и ткнул палец в кнопку звонка.

– Жалко… – пробормотал напоследок мужик и с грохотом захлопнул дверь.

Кого ему было жалко – погибшую Ларису или запившего с горя ее мужа – он так и не сказал.

Минут через пять за дверью в прихожей загрохотало. Потом неуверенно защелкало в замках, дверь медленно пошла на Харламова.

– Ты-ы? Зачем?

Перед Харламовым стоял совершенно незнакомый человек с раздутым, землистого цвета лицом, заплывшими глазами, обметавшим ртом, из которого тошнотворно разило. Заляпанные спортивные штаны с вытянутыми коленками, несвежая черного цвета футболка.

– Иван Сергеевич, надо поговорить.

Харламов хотел шагнуть вперед, но Усов молниеносно среагировал, привалившись плечом к притолоке.

– Не о чем, – еле качнул он всклокоченной головой.

– Есть вопросы, Иван Сергеевич.

Вадику было неловко, у человека горе, но уходить он сто процентов не собирался. Усов должен ответить на все его вопросы, должен, черт побери!

– Завтра, Вадик… – с печалью выдохнул Усов и попятился, намереваясь закрыть дверь. – Все завтра…

– Прошу прощения, Иван Сергеевич… – Он с силой налег на дверь, понимая, что действия его противозаконны, неэтичны, но продолжил напирать. – Я все же войду.

– Хрен с тобой, Вадик, – вдруг сдался Усов и, повернувшись к нему спиной, неуверенной походкой двинулся в кухню.

Харламов прикрыл входную дверь, огляделся. Он не часто бывал здесь, но хорошо помнил, как красиво и чисто всегда было в квартире Ларисы. В любое время дня и ночи заскочи, не найдешь беспорядка. А теперь…

Обувь в прихожей валяется как попало. И Ларисина обувь, и Ивана Сергеевича. Ботинки, туфли, сапоги, домашние тапочки, все в куче. Ковровая дорожка от входной двери до двери в гостиную скомкана, затоптана. Чьи-то сумки, пакеты, зонты. Груда каких-то курток в углу.

– Иди сюда, раз пришел! – громко позвал его из кухни Усов.

Вадик зашел. Со вздохом огляделся. В кухне было еще хуже. В раковине грязная посуда. Почему? Есть же посудомоечная машина! Батарея пустых бутылок вдоль стены. Рабочий стол завален кусками колбасы, хлеба, растрепанными пучками зелени. На обеденном столе тот же хаос. Чистым был лишь крохотный уголок напротив того места, где сидел сейчас Усов. И на этом расчищенном пятачке стояла фотография улыбающейся Ларисы, перетянутая наискосок черной ленточкой. Перед фотографией стакан с водкой, накрытый кусочком хлеба.

Усов налил себе, достал откуда-то с подоконника пустой стакан, дунул в него, налил, протянул Вадику.

– Пей, – приказал он жестким голосом, глянул недобро и странно трезво на непрошеного гостя. – На похоронах не был. На поминках не был. Сейчас пей! Помяни!

Вадик достал из-под стола табуретку на бронзовых витых ножках, сел. Взял из рук Усова стакан. Поискал, чем бы можно было закусить. Нашел в ворохе бумажных свертков и целлофановых пакетов кусок сыра.

– Пусть земля ей будет пухом! – проговорил Усов, с обидой глядя на портрет Ларисы, выпил, не закусывая, строго потребовал: – Пей!

Вадик нехотя выпил. Он знал, что охмелеет. Он рано поднялся сегодня, отмахал на машине почти шестьсот километров, не ел ничего. Он запьянеет. А ему нельзя! Он тут по важному делу.

Он выпил. Закусил сыром, порылся в пакетах, нашел копченое куриное мясо, схватил большой кусок, начал рвать его зубами, жадно пережевывая.

– Чё хотел? – нарушил тягостную тишину Усов и снова налил оба стакана.

– Вопросы есть, – с набитым ртом проговорил Вадик, понимая, что еще один стакан его просто свалит с ног. У него от первого в мозгах хмельной вихрь поднялся.

– Слушаю.

– В день убийства вы улетали из города, так?

Он проглотил наконец этот копченый кусок мяса, схватил со стола бутылку минералки, плеснул себе в стакан, жадно выпил.

– Так. Я говорил. Вы проверяли, – вяло пожал плечами Усов, не опуская головы и рассматривая Вадика, будто видел впервые и вообще не понимал, что он тут делает – в его кухне.

– Когда прилетели вы проводили совещание, так?

– Так.

– После совещания вы отправили всех сотрудников с поручениями. Было такое, Иван Сергеевич?

– Наверное, раз ты так говоришь, – хмыкнул Усов.

– Это не я так говорю, это так говорят сотрудники вашего филиала, – уточнил Харламов, прислушиваясь к странному шуму в ушах.

Не надо было пить, черт. Нужно закусывать. Он снова принялся рыться в пакетах с едой, что-то находил, отправлял в рот кусочки.

– Сотрудники? Ну… Раз говорят, так и было, – легко согласился Усов. Поднял свой стакан. – Будешь?

– Нет, я пас. Простите… – Вадик беспомощно осмотрел загаженную кухню. – А можно я кофе сварю?