— Ну уж нет! — я дёрнула его за локоть и заставила развернуться к себе. — Я тебя спрашиваю, какого хрена вы все думаете, что можете лезть в мою жизнь?! — сделала ещё один шаг вперёд и толкнула его. — Какого?!
— А ну успокойся, — процедил он, резко схватив меня за руку. Стальные глаза мигом потемнели.
— Успокоиться? — усмехнулась я. — Успокоиться?! — из груди вырвался смешок.
Отпустив руку, он слегка оттолкнул меня от себя, но внутри у меня будто что-то взорвалось. Эта снисходительная надменность, что исходила от него, от Вандора, это повелительное высокомерие…
— Скотина! — выкрикнула я и, размахнувшись, залепила по его физиономии, да так сильно, что боль, пронзившая руку, отдалась в плече. Надменный ублюдок дёрнулся, маленькая брюнетка присвистнула. На глазах у меня выступили злые слёзы боли, обиды, досады. — Не вам решать, что мне делать и с кем мне быть! Не вам! Занимайтесь своими проблемами, а со своими я буду разбираться сама! Это моя жизнь! Моя, а не ваша! Вас в ней никогда не было! Я вас ни о чём не просила! Ни тебя, ни своего брата! Так нечего лезть туда, где вам не место!
Сжав кулаки, я покачала головой и отступила. Судорожно выдохнула. Милана молча прижимала к себе сына, Вандор стоял напряжённый, мрачный. Я поджала губы и снова покачала головой, в последний раз окинула их всех взглядом и, не сдержав всхлип, попятилась. Развернулась и, не разбирая дороги, бросилась прочь.
— Похоже, вы сильно накосячили, — донёсся до меня голос брюнетки, но ответить ей, кажется, никто не подумал.
Побродив по саду, я вернулась в дом. К счастью, холл оказался пуст. Всё встало на свои места. Слёз уже не было, но пустота, что царила внутри, никуда не делась. Проходя мимо гостиной, я услышала доносящиеся оттуда голоса. Ускорила шаг и взбежала по лестнице на второй этаж. Зашла к себе и, плотно прикрыв дверь, окинула комнату безразличным взглядом. Чужая… Всё мне тут чужое, и я сама чужая всем. Никто не пытался остановить меня, не бросился следом. Мне это и не нужно было, но…
Не успела я подойти к постели, дверь без стука отворилась, и в комнату быстро вошла Милана в сопровождении той самой брюнетки. Стэллы. Критично осмотрела меня, качнула головой и быстро выговорила:
— Я знаю, как вам с Максом поговорить. — Мила подошла ближе.
— И как же? — не смогла сдержать я язвительности.
— У него сегодня вечером бой в клубе, — вместо Милы ответила Стэлла. Я одарила её недобрым взглядом и отвернулась к окну, понимая, что даже если захочу выбраться отсюда, сделать мне это, скорее всего не удастся.
Милана подошла вплотную и тронула меня за плечо. Должно быть, подумала она о том же самом.
— Я помогу тебе, — негромко сказала она. — Если ты, конечно, этого хочешь.
Если честно, я понятия не имела, как можно выбраться из этого дома без лишних вопросов. Создавалось впечатление, что брату докладывают буквально обо всем. Однако стоило мне напрямую сказать об этом, на губах Стэллы появилась лёгкая улыбка.
— Было бы желание, Марика, — сказала она и, подойдя к окну, задумчиво посмотрела вдаль. После обернулась ко мне. — Как понимаю, оно у тебя есть. Или я ошибаюсь?
— Не ошибаешься, — твёрдо ответила я, глядя ей в глаза.
Впечатление она вызывала противоречивое. Узкие чёрные джинсы, простая белая майка и этот взгляд… Пристальный, цепкий. Некоторое время она молча смотрела на меня, будто решая, чего я стою на самом деле, и почему-то я знала — глаза отводить нельзя.
Наконец, придя к какому-то заключению, она открыла шкаф и, осмотрев полки, кинула мне узкие тёмно-синие джинсы. Почти все мои вещи, помимо документов и некоторых мелочей, лежащих в клатче, остались в квартире Макса. Понятия не имею, кто заказал эти — Вандор или, может быть, его жена. Желания выряжаться у меня не было. Дом стал для меня красивой готической тюрьмой и не более того.
— А эти чем тебя не устроили? — перекинув джинсы через руку, спросила я, хлопнув себя по бедру.
— Мне вообще плевать, — равнодушно отозвалась она и, вытащив бледно-голубую футболку, почти сразу убрала её обратно. Достала другую, белую, с небольшой аппликацией из серебристых клёпок. — Главное, чтобы нравилось тебе самой.
Я поджала губы и, подойдя к ней, выдернула футболку из рук. Под насмешливым взглядом Миланы развернулась и ушла в ванную. Мне-то самой, может, и нравилось, только чувствовала я себя так… Так, будто плесенью покрылась.
— У тебя есть час, — услышала я из-за двери голос Милы. — Постарайся за этот час сделать так, чтобы у него…
— Чтобы у него встал, как только он тебя увидит, — прозвучало с насмешкой.
— Стэлла! — застонала Милана.
— Можно подумать, в голове у тебя вертелось что-то другое. Так хотя бы честно.
Кинув вещи на столик, я посмотрела на себя в зеркало и, запустив пальцы в волосы, распушила их. Что ни скажи, а Стэлла была права. Так было хотя бы честнее, чем завуалированное «у него дыхание спёрло». Ну что же… Час, так час.
Спустя час я сидела в машине Алекса. Вернее… Стёкла во внедорожнике были тонированными, но я всё равно сползла с кресла и пряталась до тех пор, пока машина не выехала за ворота. Стэлла выжала скорость и, когда мы отъехали на пару сотен метров, скомандовала:
— Вылезай.
Послушно вернувшись на место, я посмотрела в зеркало заднего вида, потом на неё, сидящую за рулём. Милана осталась в особняке. Редко выезжавшая без охраны, она могла привлечь к нам излишнее внимание, а это было ни к чему. В детали плана по моему вызволению, меня не посвящали. Ровно через час Стэлла просто пришла ко мне в спальню, осмотрела с головы до ног и велела идти следом.
— А твой муж? — настороженно спросила я. — Как он уедет?
— Я пообещала вернуться за ним через пару часов, — она глянула на меня, потом снова на дорогу.
— А если не вернёшься?
— А я и не вернусь, — она выглядела совершенно спокойной. Уверенно вывернув руль огромного внедорожника, погнала машину к ведущему прочь от города шоссе. — Или ты думала, оставлю тебя тут и всё? И потом… Последние три месяца беременности я просидела дома почти безвылазно. Так что имею право расслабиться. Мне нравятся бои без правил. Думаю, Алекс в состоянии провести вечер и без меня.
— Разве он искать тебя не будет? — эта миниатюрная хрупкая девушка всё больше поражала меня. Уголков её губ коснулась усмешка, болотная зелень глаз блеснула янтарными крапинками.
— Будет, — ответила просто. — И ещё очень разозлится, когда узнает, где мы. Но… — она глухо, тихонько засмеялась. — Но, думаю, мы сможем помириться.
Машину мы оставили на первой же подвернувшейся парковке и пересели на такси, после — на другое.
— Любишь трепать Алексу нервы? — только и спросила я.
— Скажем так, — назвав адрес клуба, отозвалась Стэлла, — ни к чему облегчать ему задачу. В машине стоит система слежения, так что это было бы совсем просто.
Я качнула головой. Наверное, мне всегда хотелось быть чем-то похожей на неё: столь же отчаянно дерзкой, не боящейся сложностей и умеющей решать их.
Вздохнув, Стэлла откинулась на сиденье и прикрыла глаза, я же посмотрела на свои руки, после — в окно. Ещё совсем немного, и я увижу Макса. Совсем немного, и мы… Сможем ли мы поговорить? Захочет ли он разговаривать со мной? А что, если, едва увидев, он развернётся и уйдёт или, хуже того, вовсе вышвырнет меня? На душе было тревожно, сердце стучало размеренно, но тяжело.
— Не накручивай себя, — услышала я голос Стэллы и, повернувшись, встретилась с ней взглядом. — Не накручивай себя прежде времени, — повторила она, коснувшись моей руки. — Знаешь… Мы порой сами создаём себе сложности. Жизнь… Она гораздо проще, Марика. Бывает, что она так себе, но… Сложнее от этого она не становится. Увидишь его и сразу поймёшь, что и как. Дело даже не в словах. Вот тут… — тронула пальцами место, где билось моё сердце. — В этом всё дело.
