Я не нашлась, что ей ответить. Просто смотрела на неё, а потом тихонько кивнула. Что-то было в этом такое… Настоящее.
— Спасибо, — ответила я очень тихо, и на губах её появилась чуть грустная улыбка.
— Не за что.
Стэлла попросила таксиста остановиться в квартале от клуба и, расплатившись наличными, открыла дверцу со своей стороны. Я последовала её примеру. Город, уже освещённый огоньками ночной жизни, приветствовал нас погружёнными в полумрак улицами и улочками. Дойдя до клуба, мы остановились на входе.
— Погоди, — Стэлла придержала меня за локоть. Задумалась, глядя по-кошачьи, с прищуром.
— Что случилось?
— Нужно сделать так, чтобы Макс не узнал о тебе раньше времени, — посмотрела в сторону входа. Нескольких секунд ей хватило, чтобы оценить ситуацию, отметить каждую деталь, каждую мелочь. — Пойдём, — наконец сказала она. — Только ты молчи. У тебя слишком запоминающийся акцент. И… если увидишь кого-то знакомого, сделай вид… не знаю… что у тебя шнурок развязался. В общем, придумай что-нибудь.
Парадный вход, если можно было его так назвать, представлял из себя утопленную в глубь приземистого двухэтажного здания дверь без каких-либо ярких вывесок. Оформленный в стиле старых гангстерских боевиков паб, комнаты на втором этаже…
— Салют, — ответила Стэлла на вопросительный взгляд одного из охранников. — У вас тут, говорят, сегодня есть на что посмотреть?
— Возможно, — охранник не спешил пропускать нас внутрь.
— Всегда любила змей… — снова кошачий прищур. — Особенно кобр.
Ещё несколько долгих секунд охранник рассматривал нас, а после шире отворил дверь.
— Приятного вечера, — кивнул, пропуская нас внутрь.
Полумрак тут же поглотил меня, кровь заструилась по венам быстрее. В предвкушении сердце забилось у самого горла, кончики пальцев похолодели. Ещё совсем немного… Стэлла, словно чувствуя моё волнение, обхватила мою ладонь пальцами. Мы прошли сквозь первый зал — деревянные столики, постеры на стенах, барная стойка у дальней стены…
— Нам сюда, — подвела меня Стэлла к скрытой в глубине зала двери, завешанной тяжёлыми бархатными шторами. Отодвинула их и скользнула в темноту крохотного коридора. Я только диву давалась.
— Не представляю, что бы я делала одна, — честно призналась я.
— Действовала бы по ситуации, — ответила она тем самым обычным тоном, коим говорила в машине. Словно бы даже не сомневалась в том, что я бы что-нибудь придумала.
Проведя меня по коридорчику, отодвинула ещё одну штору. Зал… Зал с расположенным в центре рингом. Из меня будто весь дух вышибли. Рефери уже представлял участников, но звук его голоса доносился до меня словно толщу воды. Я даже слов не могла разобрать. Стояла и смотрела… Смотрела на мужчину, пробравшегося в мою душу, в сердце, в сознание.
— И второй боец… — прогремел конферансье. — Боец-легенда…
— Шевелись, — прошипела Стэлла, утягивая меня за собой. Ловко обошла один столик, второй. Зал загудел, отовсюду раздавались хлопки, улюлюканье. Какая-то женщина вскочила на стул и громко засвистела.
— Больная, — прокомментировала это Стэлла, и я перевела на неё взгляд, словно только осознала, что она куда-то меня ведёт.
— Готовы? — взревел конферансье, перекрикивая шум. — Тогда встречайте! Ма-а-акс — Кобра!
Я остановилась. Выдохнула, глядя на то, как Макс, обведя зал взглядом, вскинул сжатую в кулак руку в приветственном жесте.
— Не отсвечивай ты так, — Стэлла толкнула меня к стулу.
Я плюхнулась на край. Орнамент на руке, вокруг крепкого плеча… Лицо Макса покрывала тёмная щетина, взгляд был тяжёлым, угрожающим. На месте его соперника мне было бы страшно. Впрочем, мне и так было страшно. Потому что я понятия не имела, чем кончится этот вечер. Нет, кое-что я знала — знала, что у того, второго, что стоял на ринге, шансов нет. Ни одного. Ни единого шанса.
— Бо-о-ой! — взревел конферансье, и зал подхватил этот рёв. В ушах зазвенело, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Пульс застучал в висках. Неожиданно Макс повернулся, и взгляды наши столкнулись…
24
Макс
Какого дьявола?! Сперва я думал, что мне показалось: чёрные волосы, кожа с оливковым оттенком, что я мог различить даже в стоящем в зале полумраке, красивые черты лица, пухлые губы и… глаза. Синие, с горящими в них искорками вызова. Показалось? Показалось, чёрт подери?! Нет же, она сидела за одним из дальних столиков и неотрывно смотрела на меня, пробираясь чуть ли не до самого нутра.
Поняв, что я заметил её, вздрогнула и надменно вскинула подбородок. Всё, что я эти дни пытался откинуть, вытравить из себя или, на худой конец, загнать куда подальше, вырвалось в один миг, тот самый, когда я понял — не показалось. Какого она тут делает?! Мать её…
Резкая боль в челюсти вернула меня в реальность. Прокатившись по всему телу, она звоном отдалась в башке, только усилив бегущую по венам ярость. С трудом удержавшись на ногах, я стиснул зубы и глянул на соперника. Ноздри того трепетали, в глазах читалось всепоглощающее желание взять верх и уверенность, что он сможет это сделать. Сука! Не здесь и не сейчас.
Собрался, отступил на несколько шагов и прищурился. Знал, что она смотрит, чувствовал её взгляд кожей. Она проникала в меня, раздражала каждый нерв, дёргала за ниточки, и это доводило меня до белого каления, превращало из человека в ведомого одними инстинктами зверя.
— Кобра! Кобра! — донеслось из зала, ещё сильнее натягивая нервы. — Кобра! Кобра! — Как наждачкой по коже, по мозгам.
В сплетении голосов я пытался уловить лишь один — её, но не мог. Не мог, потому что она молчала, и это, чёрт возьми, было хорошо. Хорошо… Только я, блядь, хотел! Хотел слышать её звонкий голос, её акцент, хотел…
— Ничего личного, — прорычал я, глядя в глаза сопернику.
Не знаю, расслышал ли тот хоть что-нибудь перед тем, как я, стремительно сократив расстояние между нами, осыпал его градом точных, быстрых ударов.
Люди приходили сюда посмотреть на бой, на зрелище, но сегодня обещать этого я им не мог. Удар под рёбра, в челюсть, ещё раз… Только не смотреть в зал. Не смотреть в зал, чтоб её!
Кружа по рингу, я снова и снова повторял себе это, а перед глазами висела красная пелена, на фоне которой чётко прослеживался её силуэт. Обнажённая, она изящным движением узкой ладони откидывала за спину волосы. Стояла в пол-оборота и будто бы смотрела на меня… Смотрела…
Обернувшись, я нашёл взглядом нужный столик. Едва успев уловить движение возле себя, блокировал удар и тут же, разъярённый, пошёл в атаку. Пора было заканчивать с этим дерьмом. Бок ныл, мышцы сводило, а красная пелена перед глазами раскрашивалась белыми всполохами. Столик у стены, Марика в сопровождении какой-то короткостриженой шлюхи и…
— Сука! — вырвалось у меня.
Из разбитой брови соперника брызнула алая, дразнящая запахом металла, кровь. Боль смешивалась с усталостью, зал ревел, время от времени до меня доносились отдельные выкрики и свист.
Столик у стены… Пальцы высокого крепкого мужчины, лежащие на плече Марики. Её мягкая полуулыбка. Глядя на него, она что-то говорила, и я видел, как шевелятся её губы. Подошедшая к столику с бокалом вина официантка… Удар, ещё один, ещё, до тех пор, пока не услышал вырвавшийся из груди противника хрип.
Тяжело дыша, я отступил к краю ринга. По лбу и вискам стекали капли пота, скула была рассечена нахрен. Стиснул зубы, глядя, как рискнувший выйти против меня сегодня боец, придерживаясь за канат, пытается собраться. Знал, что шансов у него нет, что при желании я добью его одним ударом, но мне было мало. Всё во мне требовало схватки, разрушений. Кровь, пот, грязь…
Пауза длилась слишком долго. Слишком. Запястьем убрав со лба прилипшие волосы, я сощурился. Столик у стены… Ублюдок, касавшийся Марики, стоял ещё ближе. Склонившись, он что-то говорил ей на самое ухо. Будто почувствовав, что я наблюдаю за ней, она медленно повернулась ко мне и ответила долгим, прямым взглядом. Приподняла бокал и нарочито медленно сделала глоток, будто каждым жестом, каждым вдохом провоцировала меня.
