Как человека, сделавшего карьеру в спецслужбах, меня часто спрашивают о терроризме и его последствиях. Терроризм – старая как мир тактика, которая не исчезнет никогда. Но нынешняя фаза, когда центральное ядро «Аль-Каиды» руководит широчайшей сетью из укрытий в Афганистане и Пакистане, подходила к концу еще до смерти Усамы бин Ладена в 2011 г. Убийства мусульман снизили привлекательность организации, война в Афганистане стоила «Аль-Каиде» ее исходной базы и заставила перебраться в более сложные условия на территориях проживания пакистанских племен, а американское преследование лишило организацию многих лидеров и ключевых лиц, не считая самого бин Ладена. Родственные «Аль-Каиде» организации в Сирии, Ираке, Сомали, Ливии и на Аравийском полуострове, а также в других местах, в большей степени занятые местными врагами, будут и дальше представлять угрозу. Шиитские группировки, такие как «Хезболла», видят в терроризме средство достижения целей. Нынешний кризис в Сирии и Ираке идеально подходит для террористических групп, стремящихся создать для себя безопасную гавань среди всеобщего смятения. К сожалению, имеющиеся на сегодня виды смертоносных и разрушительных технологий, которые будут распространены еще шире и доступны частным лицам и небольшим группам, означают, что в будущем группировки станут серьезной угрозой по масштабу разрушений, который они смогут причинить.
Террористические группировки настроили многих своих бывших сторонников против себя. Большинство волн терроризма продолжаются не более 40 лет. Обычно они перегибают палку и создают волну насилия, которая зачастую бьет по их же последователям не меньше, чем по врагам. Террористические группировки, возникающие на гребне волны – как это случилось с ядром «Аль-Каиды», – обычно прекращают существование раньше, чем все остальные. Возможно, сейчас как раз настал такой момент. Мои опасения связаны с тем, что из-за растущего хаоса в регионе, похоронившего надежду, которая возникла в связи с «арабской весной», у терроризма откроется второе дыхание.
В 2012 г., когда я в последний раз работал над прогнозом «Глобальные тенденции», с позиции осторожного оптимизма я высказывался о том, что и дальше будет сохраняться тенденция к уменьшению числа конфликтов всех типов и их жертв. Столкновения, включая терроризм, никуда не деваются, но наступает исторический поворотный момент. Я все еще настроен оптимистично по поводу большинства регионов. Вероятность того, что Китай начнет крупную войну с одним из своих соседей, ниже 50 %, несмотря на возросшую вероятность мелких стычек и ошибки в расчетах. Слишком многое поставлено на карту, и я не думаю, что режим – даже опирающийся на националистически настроенную общественность – захочет рискнуть своим будущим. Но гораздо большие опасения вызывает Ближний Восток, а сирийская гражданская война подготовила почву для масштабного регионального конфликта, особенно если начнется гонка ядерных вооружений. Теперь, когда даже богатые страны, такие как Саудовская Аравия и страны Персидского залива, все менее уверенно смотрят в будущее из-за увеличения добычи газа и нефти в других регионах, пора действовать решительно.
Глава 8
Последние дни Pax Americana?
То самое слово на «с». «Спад». А ведь меня просили избегать его, говоря о США в докладах «Глобальные тенденции». Но как ни крути, а не поговорить об относительном спаде я не могу. Ну как промолчать о нем? Все три последних доклада были посвящены многополярному миру, который характеризуют новые потенциальные мировые державы. С 1950‑х США постепенно теряли долю от мирового ВВП. Сегодня на них приходится около 18 % мирового ВВП, пересчитанного по паритету покупательной способности. Процент немного увеличился в 1990‑е, когда производительность и рост США пошли в гору благодаря революции информационных технологий и урезанию бюджета. После Второй мировой войны на США приходилось более 50 % мирового ВВП, но и мировых держав было существенно меньше. Сокращение доли США отражает успех страны. Система открытой торговли, установленная на руинах послевоенной Европы и Азии, пошла на пользу всем.
Знаменитая статья Роберта Кагана «Миф о закате Америки» появилась в журнале New Republic, как раз когда я работал над самым свежим выпуском «Глобальных тенденций»{194}. По сообщениям в прессе, президент Барак Обама статью прочел и она произвела на него впечатление. В ежегодном докладе Конгрессу о положении в стране 26 января 2013 г. президент Обама заявил: «Любой, кто скажет вам, что Америка переживает спад или тает наше влияние, просто не понимает, о чем говорит».
В статье Кагана есть хорошие мысли, с которыми я согласен. Как Великобритания в период своего расцвета в XIX в. не всегда получала то, чего хотела, и иногда терпела поражения, неудачи США в Ираке, Афганистане или других регионах не означают, что мощь Америки сходит на нет.
Американцам случалось испытывать ощущение спада, но потом удавалось выкарабкаться. Случится ли так и в этот раз? Те, кто отказывается признавать спад, утверждают, что будущее ничем не будет отличаться от прошлого. Вот что говорит Каган: «В 1890‑е и 1930‑е, а также в 1970‑е США пережили глубокий и длительный экономический кризис. И каждый раз в следующее десятилетие страна восстанавливалась и в результате оказывалась даже на более сильных позициях относительно других стран, чем до кризиса».
Классический пример – подъем и падение Японии. Я, должно быть, слышал это тысячу раз: в 1980‑е Япония считала, что вот-вот перегонит Америку, но в 90‑е по ней ударили два десятилетия стагнации. Японская модель индустриальной политики, регулируемой государством, больше не кажется привлекательной. И волны «упадничества» – не более чем барашки волн на бескрайнем просторе океана, читай Pax Americana.
И все же я думаю, что на этот раз будет иначе. И меня вполне устраивает формулировка, что США станут «первыми среди равных». Только я не думаю, что именно это многие подразумевают под Pax Americana. Америке придется пересмотреть свое видение лидерства, чтобы иметь дело с изменившимся миром.
Не будет никаких доминирующих сил. На смену послевоенному Американскому миру не придет Китайский. Я легко могу представить себе сильные и обновленные США в кругу других держав. Но кто-то не может вообразить многополярный мир и верит, что для поддержания международного порядка необходима гегемония. Для них мир без гегемона автоматически означает хаос. Если бы США попытались вернуть себе статус лидера в монополярном мире, они бы столкнулись с сильным сопротивлением со стороны не только развивающихся мировых держав, таких как Китай, но и европейских партнеров, большинство которых стали придерживаться противоположных американским взглядов после войны в Ираке в 2003 г. Сегодня нужно быть лидером совсем другого типа, и это задача не из легких. Количество игроков – государств и негосударственных образований – резко увеличилось. США – единственная мировая держава, которая могла бы взять на себя регулирование этого многогранного и многополярного ландшафта. Но до доминирования или гегемонии тут очень далеко. Pax Americana – если ему и суждено существовать в будущем – должен быть переосмыслен. Если посмотреть на все это со стороны, то идеальным был бы мир золотой середины – такой, в котором США не слишком бы доминировали, но был тот, кто за всем следит и противостоит полному хаосу. Задача не из легких.
Как бы странно это ни звучало, экономика США будет здоровее всего, если весь остальной мир продемонстрирует еще больший экономический рост. На мой взгляд, это подчеркивает ключевую мысль: экономика и мощь Америки зависит от того, как хорошо остальным. И этот подход очень далек от игры в «кто кого», мира, где сила одного государства проистекает из слабости других.
Правила игры изменились. Это непростой переломный момент, но его надо пережить. Время от времени политические круги оказывали мощное давление на наших аналитиков, говоря, что Западу нужно поглотить будущие мировые державы точно так же, как это случилось с Японией, Южной Кореей, Тайванем. Эти государства, рост которых пришелся на 1960–1980‑е гг. прошлого века, были интегрированы и стали частью Запада. Они не вызывали ни у кого особого раздражения и никак не изменили основ миропорядка, в котором доминировали США и Запад. Конечно, тогда речь шла о мире, который был расколот надвое между США и СССР, и Вашингтон был очевидным лидером в борьбе против коммунизма. Речь шла о двух лагерях, каждый принадлежал либо к одному, либо к другому. США были бастионом, за которым мог укрыться весь свободный мир. Это придавало им огромную силу.
