Оба питали самые большие надежды.
В Ришикеше собралось немало знаменитостей: Майк Лав из «Бич Бойз», английский фолк-зингер Донован, американская актриса Миа Фарроу и битлзы. Все жили в комфортабельных бунгало.
Стало ли это тем самым окружением, которое было необходимо для сосредоточенности и размышлений?
Легче всего удались внешние перемены. Джон и другие сменили свои хипповые одеяния. Женщины облачились в индийские сари, мужчины разгуливали в белых брюках, в развевающихся свободных одеждах и сандалиях. Чтобы состоятельные гости не теряли хорошего настроения, гуру не слишком обременял их монотонным пением молитв и медитацией, заботясь о разнообразии светской жизни. Один за другим следовали выезды на природу, бурные вечеринки.
Однако Джон медитировал долго и серьезно.
Синтия с радостным изумлением обнаружила, что он стал излучать покой и больше не притрагивается к наркотикам. Однако радость была недолгой — жена заметила в поведении мужа подозрительные перемены.
«Каждое утро он вставал около семи и тотчас исчезал, говоря, что хочет медитировать один. Первые недели в Индии протекали хорошо, но потом он меня полностью заблокировал. Мы всегда почти все делали вместе, и я не могла понять, почему именно в определенное время он меня отталкивал. Я думала: внутренне мы далеки, к тому же со временем его отношение к медитации изменилось. Но в любом случае я была рада, что он больше не прибегал к наркотикам. Медитация нанесла им смертельный удар как раз тогда, когда дальше уже было опасно. Но Джон становился все более нервным и раздражительным».
«Битлз» со своими подругами у Махариши Йоги в Северном Уэльсе (1967).
Главной причиной было то, что он не мог вытеснить из своего сознания образ японки. Да и не хотел этого. Почти ежедневно, втайне от Синтии, он ходил на почту, где находил письма от Йоко. «Я — облако. Разыщи меня на небе», — писала она. Джон тосковал.
От критического взгляда Леннона не могло укрыться и то, что между речами Махариши и его роскошным, наполненным весьма мирскими утехами образом жизни была заметная разница. Резиденция-люкс с посадочной площадкой для вертолета, алчность и сексуальный интерес к актрисе Миа Фарроу заставили Джона усомниться в честности учителя.
В начале апреля — раньше, чем планировалось, — он вылетел с Синтией в Англию. Слава Богу, в багаже среди прочего лежали около пятнадцати песен, которые он написал между делом в Ришикеше. Среди них была легендарная «Revolution» («Революция»). Вернувшись на родину, Джон заявил жене, что всё его время в ближайшие недели будут поглощать работа в студии и бизнес. Он предложил ей съездить с друзьями в Грецию.
Синтия так оценила новую ситуацию: «Нам обоим надо было передохнуть. Вряд ли он умышленно хотел от меня избавиться. Просто стремился вновь обрести себя после Индии, и я тоже этого хотела. Он потерял уверенность в себе и не знал, что делать дальше: был разочарован Махариши, и „Битлз“ должны были в самом деле серьезно подумать о своем будущем, ведь Брайан Эпштейн умер. К тому же между нами вновь возникли некоторые разногласия. Мне казалось, что будет лучше, если я предоставлю его работе».
Джон то и дело курсировал между Уэйбриджем и лондонской студией звукозаписи. В период между маем и октябрем битлзы работали над синглом «Неу Jude» / «Revolution» и новым долгоиграющим диском «The Beatles» / «White Album» («Битлз» / «Белый альбом»).
Возникла новая тенденция. До сих пор было обычным явлением, что Джон и Пол работали в творческом союзе. Новая пластинка производила впечатление, что была не единым произведением группы, а соединила сольные вещи ее членов. Общность интересов выразилась лишь в том, что все помогали каждому записать его песни.
На долю Джона в эти месяцы выпали важные решения. За сутки до того, как Синтия вернулась из Греции, он схватил ночью телефонную трубку и набрал номер Йоко.
«Я предложил ей заглянуть ко мне. Это было посреди ночи, Цин дома не было, и я подумал: теперь удобный случай для того, чтобы познакомиться с ней по-настоящему. Она пришла, и я не знал, как себя вести. Мы поднялись в мою студию, и я проиграл ей все мои пленки, частью — комическое, частью — электронные эксперименты. Это произвело на нее впечатление, и она сказала — о'кей, давай сделаем совместную запись, так возникли „Two Virgins“ („Два девственника“). Это было среди ночи, когда мы начали „Двух девственников“, а в предрассветных сумерках все было готово, и мы вместе легли спать. Это было чудесно».
Так Джон описывал события майской ночи 1968 года.
После обеда Синтия приехала в Уэйбридж. То, что она увидела, ошарашило ее: Джон и Йоко в купальных халатах сидели на террасе и пили чай, а перед дверью гостевой комнаты стояли тапочки Оно. Синтия отказывалась признаться самой себе, что это конец ее семейной жизни. А Джон молчал.
«Я поняла это безмолвие так, как если бы он хотел сказать: „Исчезни! Не мешай этому фантастическому мгновению. Убирайся! Ты все портишь“, — так мог бы он, наверное, выпалить, если бы захотел. По выражению его лица я поняла все без слов». Так говорила потом отвергнутая супруга.
Она покинула дом и пошла к своим лондонским друзьям. Через несколько дней она вернулась в Уэйбридж, чтобы повидать Джулиана, которого опекала экономка. Против ее ожиданий, Джон встретил жену дружелюбно. Он сказал ей, что связь с Йоко носила исключительно интеллектуальный характер, что они всю ночь только и делали, что экспериментировали с приборами звукозаписи.
Из поведения Джона в последующие дни и недели вытекал вывод, что для Синтии не все потеряно и что их брак еще имеет шансы. Синтия отдалась во власть этой иллюзии слишком охотно, поскольку больше всего на свете ей хотелось остаться с Джоном.
Еще до майского потрясения она намеревалась отправиться с матерью и сыном в развлекательное путешествие по Италии. Новые события поколебали эту перспективу, но Джон убедил ее отправиться в круиз.
Его решение о разводе окрепло, ему только не хватало мужества признаться в этом. Он хотел, чтобы первый шаг сделала Синтия. Несмотря на то, что в те дни он упорно работал с Полом, Джорджем и Ринго над «Белым альбомом», каждая свободная минута посвящалась Йоко. Он показывался с ней на публике. В то время как Синтия, догадывавшаяся, очевидно, о происходящем, отдыхала на Апеннинском полуострове, Джон и Йоко поставляли сенсационные заголовки крупнейшим газетам Англии.
15 июня 1968 года Д. Леннон и Й. Оно начали свою первую акцию мира — в Ковентри, перед городским собором, в рамках национальной скульптурной выставки. Они посадили два дубка, символизирующих мир. Желуди были посланы различным государственным деятелям планетарного масштаба. Посадив их, они могли тем самым доказать свою приверженность делу мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
