– А что, целоваться на прощание не будем?! – раздался ее звонкий мелодичный голосок, разметавшись по каменной замковой площади, словно хлесткая оплеуха.
Эта простенькая фраза произвела странное действие. Качей на мгновение пригнулся, как от удара, а затем, не разгибаясь, начал медленно поворачиваться к нам лицом. Но Эльнорда не стала дожидаться ответной реплики правителя. Звонко крикнув: «Хе-е-й-я!», она подняла свою кобылу на дыбы, заставила ее развернуться на месте на задних ногах и галопом направила ее к открытым воротам Замка.
Следом за неуемным сумеречным эльфом тронулась и вся наша кавалькада. Замыкал ее Твист на своих козлах, поминутно оглядывавшийся в надежде, что правитель отменит свой, как ему казалось, изуверский приказ.
Однако практически сразу за воротами Замка Эльнорда приостановила свою кобылу и, обернувшись к нам, довольно улыбнулась:
– Ну что, последнее слово за нами!.. И так будет всегда! А теперь, может быть, кто-нибудь скажет, в какую сторону нам ехать?
Мы все четверо как по команде повернулись к Шалаю. Тот, сделав знак своей пятерке, чтобы они оставались на месте, шагом направился к нам. Подъехав вплотную, он снял свой шлем и внимательно осмотрел всех четверых, а потом негромко произнес:
– Я и мои ребята сами настояли на том, чтобы вас сопровождать. Как я понял, вы собираетесь что-то предпринять для возвращения королевы Кины…
При этих словах в его блекло-голубых глазах промелькнула такая яростная надежда, что я невольно кивнул, подтверждая его догадку. И ответом на мой кивок стала легкая радостная улыбка.
– Значит, я правильно догадался!.. Так вот, на этих пятерых ребят вы можете рассчитывать твердо – люди надежные и преданные королеве. И вообще, мы хотели… ну, в общем, примите нас в свое Братство!
Он еще раз быстро обежал глазами наши лица и торопливо добавил:
– Мы готовы пройти любое посвящение!
– И этот, на козлиной тяге, тоже? – встрял, как всегда, со своим уточнением Фродо.
Шалай недоуменно обернулся, он, видимо, совершенно забыл о приданном нашей группе малорослом усилении на тачке. Увидев держащуюся поодаль таратайку, запряженную козлами, и сообразив, о ком идет речь, воевода посмотрел на Фродо и, слегка покраснев, ответил:
– Нет, этого недомерка я слишком хорошо знаю! Он продаст кого угодно и сколько угодно раз! Я ему на волос не верю, хоть он своей мамашей клясться будет!
Я оглядел своих ребят:
– Ну что, примем в Братство гвардейцев королевы?
После секундной паузы, ставшей для Шалая и пятерых его ребят очень длинной, Фродо мотнул своей шерстяной башкой и пропищал:
– Я за!
– Я тоже за! – тут же поддакнула Эльнорда.
Душегуб, явно дожидавшийся решения эльфийки, только утвердительно кивнул.
Я посмотрел прямо в стариковские водянисто-голубые глаза и сказал:
– Вот и все посвящение. Теперь мы вместе до конца, каким бы он ни был. Так что уж вы нас не подводите…
Так наше Братство удвоилось.
Шалай молча, но как-то торжественно надел свой шлем, и в этот момент со стороны пожарной брички донесся пронзительный голос Твиста:
– Мы тронемся, или мне можно присоединиться к военному совету?
Душегуб медленно повернулся в сторону нетерпеливого уполномоченного и грозно прорычал:
– Если ты будешь нам мешать, ты очень быстро присоединишься к моему запасу гречневой крупы!
– То есть как это?! – неуверенно, но достаточно заносчиво переспросил карлик.
– Блюдо такое есть, – рыкнул Душегуб. – Карлик, фаршированный козлятиной с гречневой кашей! Не пробовал? Фирменный хит ресторана «У Душегуба»…
Козлы, запряженные в тележку, попятились, то ли испугавшись рычащего тролля, то ли сообразив, о чем идет речь.
– Но-но! – с дрожью в голосе завопил Твист. – Я как– никак уполномоченный его милости правителя Качея по оперативным вопросам!
– Так уполномоченный карлик в три раза вкуснее, чем просто карлик! – прохрипел в ответ тролль и так цыкнул зубом, что даже у меня побежали мурашки по коже.
Но Шалай уже развернул своего жеребца, и они с Эльнордой тронули своих коней вперед неторопливой рысью. Гвардейцы, окружив Фродо на его маленькой лошадке, двинулись следом, а за ними последовал и я. Душегуб тут же пристроился справа от меня, и легшая под копыта лошадей дорога прервала завязавшийся гастрономический диспут.
Только через несколько минут размеренной, неторопливой скачки я оглянулся назад, чтобы посмотреть, чем там занят наш оперуполномоченный. Его козлы довольно бодро тянули алый возок, на сиденье которого покачивался маленький Твист. Было ясно, что карлик прекрасно управляется со столь необычной тягловой скотиной, и его козлики вполне способны поспевать за нашей кавалькадой.
А дорога под этим странным оранжевым небом и ярко-зеленым солнцем была самой обычной, совсем земной. Странным казалось только полное отсутствие каких-либо поселений в такой близости от столицы. Если можно было считать столицей Замок, долго маячивший одинокой темной глыбой у нас за спинами. Желтая, утоптанная глина тракта извивалась сначала посреди недавно выкошенных лугов, затем нырнула между двух довольно высоких, хотя и пологих холмов, за которыми начинались поля. Колосья стояли высокие, и было понятно, что вот-вот должна начаться уборка. Потом справа от дороги появились первые, еще невысокие деревца, напоминающие снегозадерживающие лесопосадки в Курской области. Но постепенно эти небольшие деревья сменились вполне натуральными многолетними дубами, и дорога пошла по опушке самого настоящего леса.
На обед мы не останавливались, решив перекусить всухомятку, не вылезая из седел. Правда, Твист требовал остановиться и развести огонь, утверждая, что без горячей пищи у него будет прободение желудка, прямой, двенадцатиперстной и толстой кишок, а также разлитие желчи и спазмы с судорогами. Но никто ему не внял. Так что его вопли постепенно сменились не менее громким чавканьем.
Постепенно лес перешагнул через дорогу, потеснив пашню, и мы продолжали путь в тени высоких стройных деревьев.
Зеленое солнце уже перевалило через зенит, когда я в первый раз увидел Ворона. Мой спокойный иноходец постепенно пробрался в голову колонны и пристроился сбоку от белоснежной кобылы Эльнорды, чуть пропустив ее вперед. Дорога перед нами напоминала странный ковер, сотканный из короткой зеленовато-серой травки и переплетения светлых солнечных лучей и пятен тени. Мы ехали молча, думая каждый о своем, и в этот момент я совершенно непроизвольно поднял глаза. На нависшем над дорогой здоровенном, узловатом дубовом суку сидела огромная черная птица и, склонив круглую голову с антрацитово поблескивающим клювом, внимательно разглядывала нас черными бусинами глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
