Среди прочих собравшихся Несущие Слово воцарилась абсолютная тишина. Бел Ашаред расхохотался, едва веря услышанному.
— У меня нет на это времени, — сказал он. — Я не позволю так унизить себя. Держите его.
Двое его воинов шагнули вперед и грубо схватили Мардука. Бел Ашаред отстегнул топор. Оружие было соединено с источником питания доспеха при помощи изолированных кабелей. Навершие было выполнено в виде злобно глядящей адской твари. Клинок-полумесяц с гудением ожил.
— Своими поступками ты приговорил себя, кандидат, — произнес Бел Ашаред. — Встань на колени и прими свою участь.
Мардук плюнул капитану на ноги.
— Понимание собственной ограниченности ослепило тебя злобой, Бел Ашаред, — сказал он. — Мне тебя жаль. Ты проклят и знаешь, что ограничен, но не можешь с этим смириться. Ты обречен на вечную посредственность, и это пожирает тебя, словно раковая опухоль.
— На колени, — прорычал капитан.
Мардука заставили опустить на колени. Лезвие топора Бел Ашареда потрескивало, распространяя резкую вонь озона.
— Я надеялся избежать этого, — произнес Мардук, подняв на своего назначенного наставника яростный взгляд и злобно прищурив глаза. Изумрудно-зеленые визоры Бел Ашареда, утопленные в мрачном шлеме Мк-VI, угрюмо глядели на него сверху вниз. — Однако ты не оставляешь мне выбора.
— Ты сам навлек это на себя, — сказал Бел Ашаред. — Для тебя настало время плыть в Море Душ и обрести вечное проклятие.
— Нет, — отозвался Мардук. — Оно настало для тебя.
Тени свились в клубок, зная, что должно произойти.
Dhar’khor’del’mesh Arak’sho’del’mesh Drak’shal’more’del’mesh.
Голос вонзился в сознание Мардука, словно игла. Ноздри опять начали кровоточить, глаза почернели.
— Dhar’khor’del’mesh Arak’sho’del’mesh Drak’shal’more’del’mesh, — продекламировал он. От этих слов у него изо рта пошла кровь.
Потаенные руны, вырезанные внутри доспеха Бел Ашареда, вспыхнули. Не-реальность внезапно и резко исказилась, и его вывернуло наизнанку.
Кор Фаэрон поджал почерневшие губы.
— И ты смог это сделать без наставлений? — спросил он.
— Да, — ответил Мардук, все еще стоя на коленях. — Меня направляла сама Изначальная Истина.
Кор Фаэрон отвернулся, глядя на Калт через обзорный портал. Неуютное покалывание в теле Мардука слегка унялось.
Мардук ожидал, когда Кор Фаэрон заговорит. Он понимал, что здесь и сейчас решается его судьба.
— Бел Ашаред был хорошим солдатом, — наконец произнес Кор Фаэрон. — Но он был ограничен, в отличие от тебя.
На лице Мардука проступила тень улыбки.
— Так вы будете меня учить? — спросил он.
Кор Фаэрон снова повернулся к кандидату. Энергия нетерпеливо плясала по его коже, озаряя ее изнутри.
— Ярулек хорошо о тебе отзывался, — пробормотал он. — Он говорит, что ты зарекомендовал себя во время Очищения.
— Я делал то, что мне приказывали, — ответил Мардук. Он поднес руку к горлу, к переплетению шрамов, которые обвивались вокруг шеи, словно ожерелье. — Я выполнял свой долг.
— И что же ты ощущал, убивая сородичей?
— Они не были мне сородичами.
— Они были из XVII-го, и в их жилах, как и в твоих, текла кровь Лоргара, — произнес Кор Фаэрон, но Мардук чувствовал, что его ответ понравился Темному Кардиналу.
— Они были родом не с Колхиды, — ответил Мардук. — Они не были мне родней. Убивать их было… приятно.
— Почему? — спросил Кор Фаэрон, хищно подавшись вперед. Его глаза мерцали.
— Их смерти были важны. В них был смысл. Жертвоприношение несло с собой силу.
— А-а. Снова «сила».
— Разве я неправ, господин? — спросил Мардук.
— Прав. Даже самые примитивные культуры инстинктивно чувствуют, что в смерти есть сила. Ребенка поразила лихорадка? Его родители приносят в жертву домашнее животное и просят своего бога об исцелении. Как бы люди ни называли своих жадных до крови божеств, они приносят жертвы Изначальной Истине, — в голосе Кор Фаэрона появились пылкие нотки, как будто он произносил перед Легионом одну из своих проникновенных проповедей. — Однако есть вещи, которые требуют крупных жертв, чего-то более существенного. Голод и чума терзают твои города? К стенам подступают враги, чьи сердца переполнены жаждой убийств? В этом случае жертвоприношения простого жвачного животного мало. Понимание этого заложено в самой человеческой душе. Нам не нужны слова, мы и так знаем, что в одних смертях от природы больше смысла, чем в других. Смерть человека сильнее смерти зверя. И как люди выше зверей, так и Легионес Астартес выше людей. Как следствие, их жертвоприношение более значительно.
Кор Фаэрон обернулся.
— И посредством силы, которая высвобождается такой жертвой, можно достичь гораздо большего.
Взгляд Мардука переместился к Калту по ту сторону обзорных экранов станции.
— Чего же можно достичь гибелью планеты? — вслух задумался Мардук.
— И впрямь.
— А смертью примарха? — прошептал Мардук. — Я вижу истину. Они станут следующим шагом.
— Да, — произнес Кор Фаэрон, — станут. Феррус Манус будет не последним.
Взвыла сирена, и Мардук увидел, как тонкие губы Кор Фаэрона расходятся в неприятной кривой улыбке. В его глазах было лихорадочное и голодное выражение.
— Телепортационный след, — сказал один из темных магосов, сгорбившийся над консолью. — Нас взяли на абордаж.
— Жиллиман, — прошипел Кор Фаэрон. — Наконец-то.
— Он здесь? — вымолвил Мардук. — Вы знали, что он придет?
Вокруг Кор Фаэрона сгустилось грязное свечение. Мардук услышал бормотание тварей эмпиреев — шепот и крики, заполнявшие все динамики, вокс-каналы и консоли станции.
Тьма окутала Кор Фаэрона, казалось, он увеличился в росте:
— Настало мое время, — произнес он, поднимаясь над полом. Из его глаз и рта сочился темный пар, на расставленных костлявых пальцах плясала нечестивая энергия. Исходящие от Темного Кардинала потоки варпа захлестнули Мардука, будто приливная волна.
— Сегодня великий день, сыновья мои, — сказал Кор Фаэрон, повысив голос, чтобы его было слышно поверх инфернальной какофонии. — Сегодня мы узрим, как примарх падет на колени. Он явится к нам, словно мотылек на огонь, не осознающий, что это пламя принесет ему гибель.
Мардук попытался встать, но ощутил на плече руку, которая его удерживала. Крепкая хватка принадлежала Сороту Чуру. У того в руке был нож.
Атам.
— Мой господин, — произнес Чур. — Что с кандидатом?
Кор Фаэрон напоминал ангела тьмы, окруженного ореолом ужаса. Он посмотрел на Мардука сверху вниз. На его лице не было сострадания, лишь злобная алчность и нетерпение. Глаза полностью изменились, они приобрели бездонную черноту провалов меж звезд.
— Они благоволят ему, — прогремел Кор Фаэрон. — В этом источник любой силы. Отпусти его.
Клинок Чура исчез, и Мардука подняли на ноги. Он изумленно уставился на Кор Фаэрона, купающегося в нечестивом величии.
— Все мои силы в вашем распоряжении, — произнес он. Его глаза сияли преданностью. Кор Фаэрон спланировал вниз, оставляя за собой темный след. Мардук склонил голову и опустился на одно колено — на сей раз как приверженец, а не как пленник. Кор Фаэрон приблизился, и Мардук ощутил исходящий от его тела жар. Ему на лоб легла обжигающая рука, и он вздрогнул.
Мардук силился не вскрикнуть. От нечестивого благословения кожа покрылась волдырями.
— Не пытайся воспользоваться своими новыми талантами в этом бою, кандидат, — прошипел Кор Фаэрон. — Сила эмпиреев струится в изобилии. Она вся достанется мне.
— Как пожелаете, мой господин, — сказал Мардук.
— Ты благословлен, дитя, — произнес Кор Фаэрон. — Сегодня ты станешь свидетелем деяния, отголоски которого разнесутся в веках. Сегодня ты узришь подлинное величие.
Кор Фаэрон отпустил Мардука и замер в сиянии, пока окружавшие его воины Легиона готовились к схватке.
— Сегодня, дети мои, вы увидите смерть Робаута Жиллимана, — звучно провозгласил Кор Фаэрон. — Или, быть может, — хитро добавил он, — нечто еще более великое…
Мардуку бесцеремонно сунули в руки болтер.
— Будь наготове, парень, — сказал Сорот Чур. — Они идут.
Мардук отбросил болтер в сторону, израсходовав магазин. Он выхватил более тяжелое двуствольное оружие из мертвых рук ветерана-помазанника и вдавил спуск, обрушив шквал огня на атакующую кобальтово-синюю толпу Ультрадесантников, которые шли на штурм центрального зала управления.
Ультрадесантники гибли, однако Несущие Слово гибли быстрее.
По палубе были разбросаны тела. Возглавлявший Ультрадесант гигант был сродни стихии.
Ненавистный примарх. Жиллиман.
Ничто не могло выстоять, оказавшись у него на пути. Он разбрасывал Несущих Слово, отшвыривая легионеров и Гал Ворбак. Рядом с гигантом сражался мрачный воин в красном шлеме, вооруженный экзотическим дуэльным мечом, который рассекал броню, словно ткань. Вероятнее всего, какой-то чемпион.
