— Но для защиты мира этого было недостаточно, понадобился также сильный маг? А так как ни один оборотень к стихиям не приспособлен, Валахия приняла Романский вассалитет?
— Ты правильно рассуждаешь, птица-синица, — похвалил меня Дракон. — И если со мной что-нибудь случится, тебе придется вернуться в Арад и занять мое место.
— С каких пор я последней надеждой стала? Других магов на континенте ты уже извел?
— На других я не женился.
Я фыркнула и тряхнула головой.
— Еще успеешь, какие твои годы. Вон, хинская принцесса, по слухам, магичка не из последних…
Мою обличительную речь прервал дребезжащий смешок Цая.
— В древности мой народ почитал богиню Сяо Чинь Нянь, Даму с Метлой, обитающую на звезде Метлы Сяо Чоу. Если долго шли дожди, крестьяне, желая испросить у богини солнечной погоды, вырезали из бумаги метлу и…
— Я не понимаю иносказаний, — огрызнулась я.
— Мэтр намекает тебе, что пора перестать выносить сор из избы, — строго отбрила Агнешка. — Мы говорим о серьезных вещах, так что, будь любезна, отложи скандал.
Я отчаянно покраснела и потупилась. «Да что же с тобой творится, девка, раз ты в руках себя удержать не в состоянии и о деле подумать? Кровь бурлит? Кровь…»
— И каким же образом наши арадские неприятности сюда, на остров, переместились?
Дракон протянул мне руку.
— Присядь со мной, Лутоня, ты вся дрожишь.
Я кивнула и опустилась на подушку.
— Еще и Источник этот…
Близость Влада успокаивала, мне хотелось ощутить его прикосновения, чтоб он обнял меня, прижал к себе и больше никогда не отпускал.
— Мне казалось, новый Источник — это музыкальный инструмент, навроде гуслей или даже арфы. Ну, то есть, когда я еще не догадывалась, что «Мать четырех ветров» разыскиваю. Заказчик мой очень двусмысленно приказы формулировал.
На меня вдруг напала неудержимая болтливость. Любое сказанное слово приносило облегчение, и я говорила, говорила, говорила… А слушатели внимали моим речам с должным, как мне казалось, почтением.
— Ты чем-то ее опоил, Цай? — спросил Влад одними губами. — Зелье откровенности?
Цикадные брови мага затрепетали.
— Это было несложно, а в любом деле важна простота. Продолжай, девушка, продолжай.
Вынужденная пауза свела мне судорогой губы.
— Думала, ему музу какую грецкую призвать надобно. Потому что в первых сверточках деревяшки были разные, жилки да колючки. Кто только нам этот хлам не доставлял — и купцы, и контрабандисты, и разбойники всякие. А потом порталом прибыл галльский паладин, от него я тубус получила кожаный, а в нем папирус старинный. Рыцарь тот еще просил моему покровителю на словах передать, что стан не простой, а четвертной.
— Ты понял? — хихикнул Цай. — Имени покровителя она произнести не может. Догадываешься, кто собирается на этот раз Источник открыть?
— А я еще подумала: «Какой такой стан?», там же просто закорючки стояли, даже на буквы не похожие. А потом я с одним менестрелем разговорилась в трактире и поняла, что стан — нотный, и мой покровитель…
Зубы стучали как от холода, меня била крупная дрожь. Влад обнял меня за плечи, я ахнула и замолчала.
— Хватит, птица-синица, мы все поняли.
Его губы были прохладными и пахли мятой. Я прижалась всем телом к Дракону, отвечая на поцелуй.
— Донья Брошкешевич, а не пойти ли нам навстречу к юному кабальеро Ивану? — донесся издалека дребезжащий голос Цая. — Компания молоденькой девушки благотворно отразится на моем ци.
— А ваше бесценное общество обогатит меня новыми знаниями, — хрустально посмеивалась Агнешка. — Нам действительно понадобятся раковины моллюсков, мэтр?
Что ответил хинянин, я не слышала.
Глава 9,
в которой повествование ведется от лица нескольких персонажей, а героиня уходит в тень, но не пропадает из вида
Любая женщина кажется красивой в темноте, издалека или под бумажным зонтиком.
Японскаяпословица
Belle fille et mechante robe trouvent toujours qui les accroche.
(Красивая девушка и плохое платье всегда находят, за что зацепиться).
Французская пословица
Дон ди Сааведра был раздражен. О степени его недовольства можно было судить в основном по встопорщенным усам, но и прозрачные очи благородного кабальеро, мечущие молнии, как бы намекали, что к их обладателю с глупостями сейчас лучше не соваться. Алькальд мерял шагами мозаичные плиты внутреннего дворика и поминутно поглядывал на увитую плющом арку входа. Светало, в листьях веерных пальм щебетали птицы.
— Вы взволнованы? — Агнешка приблизилась почти бесшумно и прильнула всем телом. — Могу ли я поделиться с вами своим спокойствием?
Алькальд отстранился.
— Не время и не место, моя любезная донья.
Княжна капризно всхлипнула.
— Альфонсито, чем я заслужила такое пренебрежение? Вот уже несколько дней вы избегаете оставаться со мной наедине.
Голубые очи наполнились слезами обиды, но ди Сааведра молчал, и соленой влаге так и не пришлось пролиться.
— Впрочем, как вам будет угодно, сударь, — холодно произнесла Агнешка. — Особа, которую вы ожидаете, явиться на встречу не смогла, поэтому…
— Мьерда! — ругнулся алькальд. — Делать политику руками женщин я не привык.
Агнешка закатила глаза. Наивность дона ди Сааведра в некоторых вопросах была просто божественной. Да где бы она была, их жесткая мужская политика, если бы не чисто женская хитрость и изворотливость? Все-таки следовало послать на эту встречу Лутецию, в ее обществе алькальд давно бы размяк и ринулся исполнять указания. Есть в юной ветренице некие черты, заставляющие мужчин немедленно устремляться ей на помощь. Но вот ведь незадача — донья дель Терра предпочитает, прикрываясь нелепыми личинами, выбираться из замка и проводить время в обществе хинского посла, а не помогать своему сиятельному супругу плести сеть интриг. Поначалу Агнешка решила, что за пределы дворца Лутецию влечет страсть к Дракону. Но Влад стен паляссо дель Акватико почти не покидал, ведя многочасовые беседы с хозяином замка или фехтуя в тренировочном зале. А по вечерам сидел в библиотеке, заучивая свои реплики из пьесы, которой обещали порадовать гостей на празднике Урожая. Из всего вышеперечисленного донья Брошкешевич заключила, что князь предпринимает отчаянные шаги, чтоб оградить свою супругу от всяческих неприятностей. И если бы существовала возможность немедленно снять с Лутеции ограничивающий ее силу пояс, ветреница давно бы уже была в Валахии, подальше от треволнений, связанных с новым Источником и опасными темными тварями.
Тем временем раздраженный алькальд молча буравил прелестницу пытливым взглядом.
— Вы готовы к разговору? — с сарказмом осведомилась Агнешка. — Мне велено передать вам список людей, которых следует незамедлительно подвергнуть тайному досмотру.
— Я предстаю перед прислугой в смешном свете! — воскликнул алькальд, выхватывая из нежных ручек письмо. — Будь проклят тот день, когда я поддался на уговоры валашского змея!
Взгляд прозрачных глаз пробежался по строчкам.
— Не понимаю, почему нельзя арестовать и допросить всех зрителей дуэли? Если Дракон с хинянином так уверены, что в толпе были одержимые…
— Мы должны действовать с осторожностью, — спокойно парировала Агнешка. — Нельзя их спугнуть. Кроме жажды крови, темные твари отличаются сверхчеловеческой изворотливостью. Если мы с вами, алькальд, допустим хотя бы одну ошибку, последствия могут быть ужасны. Князь считает, что твари предпримут попытку прорыва во время пробуждения нового Источника. Одержимые, слуги тьмы, помогут им в этом.
Дон ди Сааведра потер лоб, будто пытаясь унять боль.
— Передайте Дракону, что обязанности хозяев праздника Урожая принял на себя дом Акватико. Все соберутся здесь.
— Как вам это удалось? — восхищенно спросила Агнешка. — Ведь традиционно ежегодный бал должен был проходить в Квадрилиуме. Разве возможно успеть все подготовить за оставшиеся дни?
