к этому!
И тесть перестанет путаться под ногами. Сейчас Фред аккуратно подготавливал «развод» и с тестем, и с его трестом. Странная всё же штука — жизнь. Еще пару месяцев назад пределом мечтаний Фреда было стать Председателем Совета директоров этого треста, выкинув с этого поста зануду-тестя. А сейчас эта должность стала лишь досадным обременением, отнимающим время от главного. Нет, теперь он выкупит у треста акции «Электрического Клуба» и сосредоточится на электрическом бизнесе. А строительным трестом пусть управляет тесть, ему это, вроде, нравилось. Да и лучше так будет. Они с женой переедут в Нью-Йорк, тесть останется тут, в Мэриленде. И не будет «тянуть на себя» ни жену Фреда, ни сына. Да, он, Фред, воспитает из мальчика настоящего Моргана! И никаких Мэйсонов! Хотя нет, дедушку можно прихватить с собой. Очень уж он ловко всякие тайны раскапывает. А это, как оказалось, может приносить большие деньги.
— Да уж, мистер Воронтсофф, вы, может, и гений по части изобретений всяких, но секреты свои хранить не умеете. Во всяком случае, не от меня! — самодовольно сказал Фред.
Ему есть от чего быть довольным собой! Отослав этому Воронцову «премию» в виде почти центнера бесполезного концентрата ниобия, Фред снова задумался об его мотивах. Ну не верил он, что этот амбициозный ублюдок вот так, просто дал ему заработать. Этот русский ведь и Эдисону вызов бросал, хоть тот ничем русского и не задел. Пообещал «превзойти» — и нате, превзошел. На публику. И теперь над Эдисоном посмеиваются.
Так что, хотя Воронцов и дал Моргану заработать, наверняка готовится и тут снова «превзойти». Сюрприз какой-то готовит. Точно! Он готовится заработать, причем на той же теме, но гораздо больше. И во второй раз он с Фредом не поделится. И тем самым унизит в глазах Мэри. Выставит неудачником.
«Вот уж нет!» — оскалился Морган, дойдя до этой мысли. — «Всё будет с точностью до наоборот! Наверняка в тех бумагах, что Картер притащил из России, есть и ключ. Просто надо поднапрячься и отыскать его! И быстро! Этот Воронцов отличается стремительностью действий, так что времени мало!»
И да, еще одна мысль пришла тогда в голову Фреду. Воронцов ведь знал о том, что Морган скупил концентрат. Более того, стоило Фреду начать играть на бирже, как его старый соперник отреагировал. А ведь и суток не прошло! То есть, получается, русский следил за его жизнью и делами. Вот ведь гад! Нет, Морган, конечно, тоже следил за бизнесом «русского Эдисона», но это же совсем другое дело!
Разумеется, Фред принял решение «отрезать» русскому информацию о себе. Для начала он тайно съездил в Нью-Йорк и закатил скандал Нику Картеру. Мол, тот утаил оригиналы черновиков, приложил к отчету только краткие выдержки из переводов. Через час препирательств, согласившись уплатить дополнительные семьсот долларов, Фред получил огромную стопку папок, куда были аккуратно сложены черновики и их переводы. А сверх того ему вручили небольшую папочку, в которой было краткое изложение содержания каждого из черновиков на английском языке, с указанием номера данного черновика, даты отправления, адресата и папок, в которых лежат оригинал и черновик.
Черт, да Моргану захотелось расцеловать сыщика, когда он понял, от какой уймы работы оказался избавлен. И всего за семьсот долларов!
Но, разумеется, он сдержался. Лишь сухо заверил, что доволен сотрудничеством и рад будет впредь… А в ответ получил не менее дежурные фразы.
Драгоценный архив он запер в большой сейф. Разумеется, ключ от сейфа он хранил при себе, а код от цифрового замка не сообщал никому. Нет уж, тайну Воронцова он будет беречь только для себя.
После чего, отложив на два дня все остальные дела, он читал и перечитывал тоненькую папочку. Но всё же нашел. Да, нашел! На этот раз сам, безо всяких детективов и телеграмм с подсказками. В одном из писем среди прочих реактивов был заказ на дюжину небольших слитков вольфрама. С уточнением, что крайне важно доставить до такой-то даты. В другом письме упоминалось, что в этот день Юрий Воронцов отбыл на поезде в Архангельск, а далее проследует до своего завода.
Получалось, что Воронцов намеревался срочно и тайно заняться чем-то, связанным с вольфрамом. Фред еще раз перешерстил сведения о переписке воронцовского секретариата и наткнулся на несколько предложений по выкупу патентов у российских подданных и иностранцев.
Тогда он аккуратно, от подставного лица запросил о содержании упомянутых патентов и вуаля, — среди них обнаружились патенты русского изобретателя Лодыгина на использование в электрических лампочках нитей накаливания из вольфрама, платины и тантала, зарегистрированные в разных странах. Есть! В яблочко! Уже почти не сомневаясь в результате, Морган запросил о том, кому сейчас принадлежат права на американский патент. Оказалось, что совсем недавно правообладателем стала некая русская компания. Но не оставалось сомнений, что за этой компанией стоит тот самый Юрий Воронцов. Лихо! Похоже, вскоре этот русский, выжав все возможные профиты из танталовой нити накала, объявит о создании вольфрамовой. И снова заработает, играя на бирже.
Морган по-волчьи оскалился. Ничего-ничего, в этот раз он снова готов, и не намерен упустить своей доли пирога! Когда Фред понял намерения русского, он, опять же тайно, приказал отслеживать все объявления о назначенных Воронцовым пресс-конференциях. И вот сегодня с утра получил уведомление, что таковая назначена на ближайшую субботу. По выходным биржи закрыты, а значит, бума вокруг «вольфрамовых источников» стоит ожидать ровно через неделю.
Пора начинать действовать, а биржи Нью-Йорка подходят для этого как нельзя лучше!
Повенец, 3мая (15 мая) 1899 года, понедельник
— Подожди, что ты сказал⁈
— Я сказал, — преувеличенно чётко выговаривая слова, повторил Артузов, — что в прошлую субботу все работники, привезенные из Китая, потребовали выплатить им жалованье исключительно в серебряной монете! И отказались получать оное медью или ассигнациями. Что характерно, золотом брать тоже отказались. И так по всей стройке, не только здесь.
— И в чем причина?
Я нимало не сомневался, что Артузов уже разобрался, в чем дело, прежде чем идти с проблемой ко мне. Так и оказалось.
— Дело в том, что китайцы покупают еду и одежду только у своих же купцов. А те отказываются брать иные деньги, кроме серебра. И ссылаются на ваших приятелей, «дядюшку Вана» и Фань Джиана, мол, те распорядились.
Я скрипнул зубами. Вот подлянка-то. Мне разбираться некогда, сегодня должен уплыть в Питер, если не передумал в воскресенье прогреметь с «вольфрамовой нитью» и «новой лампой Воронцова». И передумывать поздно, механизм
