уже запущен, через неделю все будут играть на повышение.
Да и Кузьминский ждет. Как я и ожидал, моя Наталья Дмитриевна, осознав всю важность бензопилы, села ему на шею, и не слезала оттуда, требуя идей. Ну, он и выдал ей свою старую работу, в которой доказывал, что эффективность двигателей внутреннего сгорания зависит от степени сжатия воздушно-топливной смеси. Чем выше степень сжатия, тем большую мощность можно выжать с килограмма двигателя, и тем выше КПД, т.е. тем эффективнее используется топливо. А уменьшение веса двигатели и необходимого запаса топлива, мол, для этого агрегата — ключевое условие. Потому что те, которые можно было поднять и таскать, получались слишком маломощными, да и запаса топлива ненадолго хватает, а те, которые имели достаточную мощность, можно было использовать только стационарно. И порекомендовал поискать способ производства топлив, не склонных к детонации в смеси с воздухом.
И вот тут-то у меня в голове колокольчики и заиграли. На память пришли слова «октановое число», отражающие как раз эту способность, и способы его повышения. А вот это уже — «моя поляна», господа! Тут химия! Та, в которой я и сам не слаб, а за счет знаний из будущего могу порой и гениев этого времени за пояс заткнуть!
Ведь химия конца XX века — это не только лишняя сотня лет опытов. Это еще и теории, для создания которых требовалась уйма аппаратуры, здесь просто невозможной! Но уж если ты знаешь эту теорию, то использовать её можешь и тут. Ну, зачастую можешь! Везуха мне, блин! Один я тут такой!
Так что я намеревался Кузьминского «зарядить» на организацию моторных испытаний, измеряющих октановые числа различных топлив. А параллельно выпустить «хоть какую» бензопилу. С теми движками, что есть. Тяжелая будет, маломощная? Так оно и понятно! Ничего, пока мужиков поздоровее для работы с ней подберем. И опыт набирать будем прямо сейчас! Ведь времени нет, совсем нет времени, господа!
И опаздывать в столицу мне никак нельзя! Но и уплыть, оставив за спиной такую «бомбу», я не могу. Стройка встанет! А просто платить этим вымогателям серебром тоже не получится. Свободный обмен ассигнаций на золото, так же как и свободное хождение серебряного рубля были важнейшей частью реформы Витте. И если китайцы начнут «вымывать» из страны серебро и требовать себе исключительности, их просто вышибут отсюда! И правильно, в общем-то, сделают.
Но и ссориться с организацией Фаня я никак не мог. Рабочие нужны, а их пока еще только начали сюда завозить.
— Ты этих вымогателей пригласил? Молодец, зови их сюда. И да, вот еще что, — сказал я, слегка понизив голос, — До моего возвращения собери мне на них данные. Надо понять, чего еще от них можно ждать.
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…Кузьминский саму идею моторных испытаний всячески одобрил, и даже не стал возражать, когда я ему образцы с разными соотношениями изооктана и гептана в качестве основы для градуирования шкалы предложил. Но вот энтузиазма заниматься этим самостоятельно не высказал. Ссылался на ухудшившееся здоровье, жаловался, что шестой десяток на исходе…
Но лёгкий намек на то, что я попрошу Наталью Дмитриевну помочь ему со здоровьем, тут же решил дело. Старый изобретатель грустно покряхтел и сказал, что возьмется за дело хоть с понедельника. Не за сами испытания, разумеется, а за разработку стенда для них. Ну а дальше, мол, уже не его вина, если я буду тянуть с оплатой или не смогу добиться быстрого изготовления.
Общение с прессой и мой доклад про блестящее будущее «вольфрамовых нитей накала» и новых «ламп Воронцова» прошел ожидаемо хорошо. Но вот когда я объяснил, что для изготовления вольфрамовых нитей моим методом нужен тантал, а главное, когда добавил, что «мистер Морган из САСШ любезно передал мне все имеющиеся у него запасы концентрата», так что я, фактически, монополист по танталу, зал загудел…'
Санкт-Петербург, 8 мая (20 мая) 1899 года, суббота
При этих словах зал мгновенно загудел. Приглашенные корреспонденты, особенно из Великих держав, перекрикивая друг друга, начали задавать вопросы.
— Мистер Воронцов, означает ли это, что «лампы Воронцова» в ближайшие год-другой будет продавать только Россия?
— Юрий Анатольевич, вы уверены, что наша промышленность осилит имеющийся спрос?
— Как вы видите военное применение новых ламп? Не надеетесь ли вы, что наличие таких ламп даст русской армии решающее преимущество?
Ну и куча других вопросов. Однако я не отвечал, и шум постепенно стих.
— Господа, я буду приветствовать выпуск «ламп Воронцова» в любой стране. Более того, я вообще за беспрепятственную торговлю продукцией высоких технологий и за распространение самих технологий по миру. Однако метод получения вольфрамовых спиралей требует высокой культуры химического производства и большого запаса тантала.
Я сделал небольшую паузу, а потом продолжил, не дав вклиниться в мою речь даже этим ушлым «акулам пера»:
— И в настоящий момент мое предприятие обладает и тем, и другим. И потому мы готовы заключить контракт на переработку слитков вольфрама в нити накала с кем угодно, на свободной основе!
Тут зал загудел, и мне пришлось повысить голос:
— И в любой стране я и мои партнеры охотно войдем акционерами в производство ламп. У нас есть что вложить. Патенты, деньги, материалы… Но мы и не подумаем устанавливать монополию на это. Повторяю, мы готовы произвести оговоренное количество спиралей для любой страны. Разумеется, мы ждем, что и нам пойдут навстречу и разрешат войти в их бизнес, как равноправным партнерам.
Некоторые присутствующие вскочили с мест и начали что-то кричать, так что мне пришлось надсадить горло, чтобы прокричать внезапно возникшую идею. Но зал меня услышал:
— И я считаю, что товары высоких технологий надо продавать только за серебро! Поэтому оплату мы будем принимать только серебром! Никаких ассигнаций! Я предлагаю создать международные списки таких товаров. И пусть мои лампы будут первыми в «серебряном списке»!
* * *
— Юрий Анатольевич, что это за ерунду рассказывают про какой-то «серебряный список»?
— Это не ерунда, Ваше Высочество! — коротко ответил я. Да, вот так. Пусть Великий князь и обратился ко мне по имени-отчеству, но я тем же ответить не могу — свидетелей много.
— Но… Чёрт, да Витте же порвёт и вас, и нас с вами! Зачем вы это предложили? Вы что, не понимаете? Во внешней торговле за золото торгуют! И переходить в ней на серебро — вредить себе. Золото лучше серебра! А в торговле внутренней даже частичный отказ от приема ассигнаций
