«шайтана-инженера» превратится в синоним неотвратимой кары. Надеюсь, именно так все воспримут. Хотелось бы в это верить.
У меня на лице выползла улыбка. Просто вспомнил о той идее, что посетила меня, перед тем как вырубило от взрыва котла Лешего.
Ох и устрою я тут. Лишь бы успеть спасти Государя.
Глава 13
В Яссы мы вползали, словно выжившие после кораблекрушения на берег. Последние версты дались с нечеловеческим трудом. Окончательно раскисшая под весенним солнцем степь превратилась в безбрежный океан грязи, жадно пожиравший наши силы. От обоза почти ничего не осталось, пришлось перегрузить самое ценное на уцелевших кляч и на себя. Мы летели налегке, если «легкостью» можно назвать состояние, когда каждый солдат тащит оружие, боезапас и драгоценный запас жестянок со «Степняком». Только эта калорийная смесь и поддерживала в нас жизнь, позволяя двигаться с немыслимой скоростью. Не тратя времени на привалы и варку каши, мы ели на ходу, спали урывками и гнали, гнали вперед, подстегиваемые одной-единственной мыслью — успеть.
Когда перед нами наконец раскинулся город, вид каменных стен, черепичных крыш и шпилей церквей после бесконечной степи ошеломлял. Вот только радости не было. У городских ворот застыл молдавский караул: сытые, чисто выбритые солдаты в ярких мундирах. Их взгляды — смесь плохо скрываемого отвращения и толики страха — впивались в пять тысяч оборванных, почерневших от копоти призраков. Для них мы были пришельцами из другого мира, чье появление разрушило их спокойствие. Хотя на ратуше и развевался имперский штандарт, он казался здесь неуместным на фоне всеобщей тревоги.
Меня немедленно провели во дворец господаря. Просторный, залитый светом зал, ломившийся от яств стол, густой аромат пряностей и дорогого вина. Наместник Кантемира, полный, холеный вельможа в расшитом золотом халате, встретил меня с показной радостью. Впрочем, его поведение не могло скрыть растерянность. Он явно не представлял, как вести себя со мной.
— Господин бригадир! Ваше прибытие — истинное чудо! Мы молились о подмоге, и вот вы здесь! — его голос был сладок, как мед, но в бегающих глазках читалась опаска.
Мои офицеры, сбившись у входа, жадно вдыхали запахи еды, ожидали приказа. Я жестом указал им на стол.
— Угощайтесь, господа. Вы заслужили.
А чего? Пусть отдыхают. А от этот кантемировский прихвостень сам не сообразит. Сам я остался стоять, опираясь на эфес шпаги. Усталость валила с ног, но расслабляться было нельзя. Не здесь и не сейчас.
— К делу, ваше сиятельство, — мой голос резко оборвал его приветственные излияния. — У меня нет времени на любезности. Где Государь и его армия?
Наместник на мгновение смешался, но тут же расправил плечи, принимая вид человека, посвященного в великие тайны.
— О, Его Императорское Величество проявил воистину стратегический гений! — с пафосом начал он, заставляя меня морщиться. Не люблю я таких людей. — Дабы не терять драгоценного времени, государь со всем основным войском — а это, смею доложить, более тридцати восьми тысяч отборных сабель! — выступил из города три дня назад!
Три дня. По такой грязи это вечность. Пропасть, которую не перепрыгнуть.
— Куда он направился? — выдавил я, тяжело вздыхая.
— На юг, господин бригадир! На славное соединение с нашим вернейшим союзником, господарем Валахии, мудрым Константином Брынковяну! — Наместник говорил с таким упоением, словно сам вел полки в бой. — Их объединенные силы нанесут сокрушительный удар по османскому флангу! Разве не гениально? Господарь Брынковяну заверил нашего Императора в своей вечной дружбе и обещал предоставить провиант, фураж и свежие полки! Турки будут раздавлены!
Имя «Брынковяну» неприятно царапало слух. Память тут же подбросила исторический факт, выжженный клеймом на страницах учебников: предатель. Деталей и точных дат я не помнил, однако эта деталь вроде проскальзывала. Или я ошибаюсь?
Прутский поход. Котел. Окружение. И вроде как все окрестные города османы захватили, Яссу в том числе. И вроде как Брынковяну этот оказался предателем. Вот если бы этот тип не назвал его, вряд ли я вспомнил эту деталь. Весь этот «гениальный план», который с восторгом расписывал сияющий идиот, оказался лишь прологом к грандиозному спектаклю с одним финалом — полное уничтожение.
— Связь с армией есть? — мой голос, видимо, прозвучал как-то не так, потому что наместник вздрогнул.
Его воодушевление мгновенно угасло, он опустил глаза.
— Увы, господин бригадир… с того самого дня, как войско выступило, от них не было ни единого гонца. Степь, сами знаете, кишит татарскими разъездами, все дороги перерезаны. Но мы не теряем надежды! Уверен, Государь уже празднует победу вместе с союзниками!
Он врал самому себе, пытаясь заглушить собственную тревогу, а у меня перед глазами уже разворачивалась ясная картина: русская армия, запертая в болотистой пойме реки, без провианта и фуража.
— И еще одно, — добавил наместник, словно отчаянно пытаясь сообщить хоть одну хорошую новость. — К нашей великой радости, с нами осталась ее величество, государыня Екатерина Алексеевна. После того ужасного случая на Днестре она, слава Всевышнему, выжила, но все еще хворает. Государь, заботясь о ее здравии, повелел ей оставаться здесь, под нашей защитой. С нами она в полной безопасности!
Контрольный выстрел. Последний элемент мозаики встал на свое место. Екатерина здесь. Заложница и символ, самая болезненная уязвимость. Если Яссы падут — а они падут, в этом я не сомневался, — ее пленение станет финальным аккордом катастрофы.
Задумчиво развернувшись, я вышел из зала, оставив позади наместника и моих офицеров. Мне нужен был воздух. На балконе в лицо ударил холодный вечерний ветер. Внизу шумел город, еще не знающий своей судьбы. Вверху, на ратуше, одиноко трепетал имперский штандарт.
Итак, что мы имеем? Государь прет прямиком в ловушку, подгоняемый лживыми обещаниями предателя. Гнаться за ним — самоубийство. Тем временем здесь, в этом слабо укрепленном городе, сидит его жена-императрица. И вся эта безумная авантюра держится на одном-единственном слове — «победа», которой не будет. Яссы, казавшиеся спасительной гаванью, на деле оказались очередной клеткой в гигантской мышеловке, расставленной на русского медведя.
Свежий воздух чуть взбодрил.
Когда я вернулся в зал, гул голосов стих. Осушив кубки, мои офицеры сгрудились над разложенной на столе картой. В их раскрасневшихся лицах горел азарт погони: ни тени сомнений или страха — одно лишь предвкушение славной рубки плечом к плечу с гвардейскими полками, где-то там, на юге. Заметив меня, они выпрямились.
— Ну что, ваше благородие? — Дубов, как всегда, говорил
