Кроме хунлёнгов (красных драконов), которые имели исключительно военное применение, известны также хуанлёнги (жёлтые драконы), которые также были способны нанести любому противнику невосполнимый урон, однако отличались тем, что предпочитали сначала применить все возможные средства сдерживания – увещевания, посулы и угрозы. Их появление связано с деятельностью отшельников из монастыря Тао-Линь, которые по сей день продолжают проповедовать учение о принципах мировой гармонии и равновесия сил.
Известны случаи, когда «драконы» использовались во внутренних конфликтах империи, и, как правило, в таких случаях жёлтому «дракону» противостоял красный.
Кроме этого, на подразделения подобного рода неоднократно натыкалась экспансия Ромейской империи. Например, в 1199 году от основания Вечного Города против племенного союза альманов, вандалов и ламбардов выступил со своими легионами Кай Морци, полководец, который за всю свою долгую жизнь не потерпел ни одного поражения. Прежде чем он довёл-таки свои войска до стен Гольдбурга, две трети его легионеров стали жертвами внезапной эпидемии лихорадки, утонули в болотах и просто пропали без вести. Как потом выяснилось, это стало результатом деятельности нескольких магистров, которым в силу внутренних конфликтов и взаимного недопонимания так и не удалось собрать полноценный Зибенкрафт. Разъярённый таким сопротивлением легат добился того, что все эти племена были поголовно истреблены в течение последующих двух десятилетий.
То же самое произошло тремя столетиями позже при завоевании Западного Турана. Но тогда ромейская диверсионная группа накануне вторжения проникла на вражескую территорию под видом торговцев, и три факира из семи, что должны были составить Йедибашкан, были отравлены.
Однако основной проблемой для тех, кто инициировал формирование подобного рода подразделений, было не то, как их создать, а то, что с ними делать после того, как миссия будет выполнена. Например, Седьмица Волхвов долгое время держала в страхе всю страну и сводила на нет любые усилия Единоверной Соборной церкви по наращиванию своего влияния. В результате Соборный строй в нашей замечательной стране окончательно утвердился на два века позже, чем мог бы.
К счастью, возможности субъекта такого рода всемогущества ограничены запасами тартаррина, которыми он располагает. Все данные природой и развитые всякого рода тренировками паранормальные способности действуют лишь на уровне психики. Всё «чудеса», что творят нормальные знахарки, гадалки, колдуны, ворожеи, экстрасенсы, происходят лишь в головах тех, кто имеет неосторожность пользоваться их услугами. В материальном мире все подобного рода действия воплощаются исключительно благодаря тартаррину, или «металлу богов». Насчёт природы этого вещества, существуют только гипотезы, поскольку никакие научные методы познания к нему не применимы. Тем не менее для чудотворцев-кудесников это ничто иное, как расходный материал, и он имеет обыкновение кончаться. Именно с этим обстоятельством мы и связываем наши надежды на благополучный исход запланированной Спецкорпусом операции «Седьмица».
Глава 10
Жизнь такая штука – либо она удаётся с первого раза, либо не удаётся вообще. Иногда и до самой смерти не поймёшь, стоила ли она потраченного на неё времени. А вот умереть красиво никто не запретит…
Ерофей Глинка, «Мемуары наглой пешки», Соборная Гавань, 17 591 год от Начала Времён
28 января, 14 ч. 30 мин. Новая Александрия, Конфедерация Эвери
– Где мы? – после долгого напряжённого молчания, едва шевеля губами, шёпотом спросила Таня Кныш.
Всем шестерым девицам было страшно настолько, что они даже не решались смотреть на своего «спасителя», не то что лезть к нему с расспросами. Таня решилась, хотя и не сомневалась, что очень скоро ей придётся об этом пожалеть.
Сейчас они сидели на крыше небоскрёба, с которого открывалась панорама огромного города, где частокол высотных зданий оплетали ленты развязок и эстакад, по которым бесконечным потоком двигались авто. Вдалеке был виден берег океана, беззаботно искрящегося на солнце, и, казалось, ничто вокруг не могло внушить им того ужаса, который они сейчас испытывали. Но разум не находил объяснения тому, как они здесь оказались, и это само по себе внушало страх. Вот тебе и «удивительное путешествие, полное приключений и всех мыслимых и немыслимых удовольствий», которое обещал Маркел и в которое они спьяну совершенно случайно поверили.
«Эх, девочки, вот сидим мы тут – света белого не видим, а жизнь-то уходит. Пора, милые, линять отсюда на большую землю, где всякий человек – сам себе хозяин и никто не втирает про священное чувство долга. Мы с вами, при наших-то способностях, горы свернём…»
Две недели кормил он почти весь женский контингент учебного центра подобными речами. Никто не принимал его слова всерьёз, но, что характерно, и начальству никто не стукнул. Впрочем, у Маркела на этот случай отмазка была заготовлена заранее: мол, проявлял бдительность, проверял контингент на степень лояльности к властям и Соборному Отечеству.
Разговоры, возможно, и закончились бы разговорами, но пару дней назад в здании почему-то отключили отопление. С изоляцией и вынужденным бездельем оставшиеся в учебном центре дамочки ещё могли бы смириться на какое-то время, но чрезмерной прохлады в помещениях никто терпеть не желал. То, что они пошли на поводу у какого-то очень подозрительного типа, было актом отчаянья, поскольку комендант на многочисленные жалобы не реагировал никак. Это возмутило даже Соню Колотун, аферистку-гипнотизёршу, которая успела пережить и не такие лишения до того, как её перевели в сюда из лагеря за какие-то непонятные заслуги. Может, за то, что не сбежала вместе со своей закадычной подругой Маргаритой Ручеёк, настоящей ведьмой. А, может, и сбежала бы, да та с собой не позвала…
Кончилось всё тем, что Маркел предложил дамам погреться в буфете, куда, видимо, в качестве компенсации за чрезмерную прохладу в помещениях, неожиданно завезли рябиновую настойку с добавлением кедровых орешков. Когда «уговорили» второй штоф, Маркел начал умело подогревать протестные настроения. Кончилось дело тем, что Таня с Соней подняли нешуточный бунт, который горячо поддержали три сестры-близняшки, державшие нелегальный гадальный салон в Новаграде, и одна «потомственная колдунья». Пока обезумевшие дамочки устраивали шумную акцию протеста, отвлекая на себя все силы немногочисленной охраны, Маркел без особого труда осуществил несанкционированное проникновение в хранилище артефактов, благо профессию взломщика он освоил даже несколько раньше, чем в совершенстве овладел навыками пастыря-афериста. Не больше минуты потребовалось на то, чтобы уложить в предусмотрительно захваченный рюкзачок Жезл Младигора, Трубку Хой-Маллая, Лиру Бояна, Свирель Пана, Стремя Дубыни и Кинжал Ньёрда, а Кольцо Сигурда он надел на указательный палец правой руки. Потом он даже оказал содействие коменданту в умиротворении не на шутку разбушевавшихся дамочек.
«Сестры мои возлюбленные, – прокричал он, мгновенно войдя в привычную роль преподобного отца Зосимы, предстоятеля Катакомбной Церкви Свидетелей Чуда Господня. – Гнев ваш умножает зло этого мира, коего и так не счесть. Идите к Свету вслед за мною, пастырем вашим, ибо перстом своим указую путь всякому, кто готов открыть сердце своё истинной вере!»
Он был так убедителен, что даже сам себе поверил, и через мгновение все они оказались здесь, на этой крыше. В принципе, Маркел догадывался, где они находятся: там, куда он всегда стремился, где, по слухам, люди в массе своей беспредельно доверчивы, туповаты и сентиментальны, где закон не запрещает проповедовать всё что угодно. Он узнал этот город по открыткам, которые случайно попались ему на глаза ещё в юности. Новая Александрия – огромный мегаполис на восточном побережье Конфедерации Эвери.
– Где мы?! – повторила Таня Кныш уже громче и увереннее. Он не удостоил её ответа. Он думает. Он строит планы. Никто не смеет ему мешать!
