Я щелчком пальцев отшвырнул шип, словно случайно заставив его пролететь возле самого стражника, что позвал меня. Тот хмыкнул, сплюнул мне под ноги и ушёл. Я проводил его взглядом и молча присел рядом с Закалкой, не спеша ему помогать. Нарочно дал крови промыть рану и унести с собой возможный яд. Сам Закалка не умрёт от потери тех крох, что едва сочились, но уже и впрямь хватит. Несколько капель в рану из каждого пузырька, чтобы остановить кровь, от яда, для заживления. Всего понемногу. В руку Закалке сунул фиал, в котором оставалось ещё половина Сердца Тигра. Многовато для его Возвышения, всё же зелье сварено стариком Фимрамом для Воинов, но я сейчас не в том положении, чтобы экономить. Сообщил:
– Зелье разделишь на три глотка. Один сейчас, остальные ночью. К утру будешь как новенький.
Закалка попытался ухватить меня за руку:
– Но, погоди, старший…
Я без труда освободился из его хватки:
– Отдыхай!
Не слушая, что он там мне говорит в спину, пошёл обратно к своему дереву, оглядываясь по сторонам. Почти обычная суета. Разве что сегодня наш лагерь меньше размером, все жмутся друг к другу и пока что не спешат раздавать еду. И ладно. Я и не собираюсь ничего есть, ещё не хватало рисковать в такой малости, после того как плевался кровью. Не обессилю.
Уже когда мне оставалось десяток шагов до своего дерева, меня снова окликнули:
– Лекарь. Как тебя там… Леград, подойди.
Я скрипнул зубами. Всем что, приспичило именно сегодня? Чтоб вас…
На этот раз звал лесовик Аймара. С изображением дерева на доспехах и из тех, кто никогда не появлялся в поместье, а все свои четыре‑пять дней отдыха от леса проводил в городе с вином и женщинами. Стражник цыкнул, сообщил мне то, что я и сам уже видел:
– Шустрый Леопард попался. И наглый. Другой бы сбежал, а этот решил, что я должен убраться с его дороги.
Я выслушал молча. Меня больше интересовало, какого Возвышения был Зверь, раз сумел рассечь стальной наруч, да ещё и оставить после себя подарок в виде духовного яда. Или стихийного?
Я склонился ближе к ране, на предплечье стражника багровели три следа от когтей, вспоровших мясо на палец вглубь. До этого момента, шагая по лагерю в наступающей темноте, я был уверен, что хотя бы моё ночное зрение при мне, ведь видел я по‑прежнему отлично. Сейчас же, вглядываясь в рану, я уже в этом сомневался «Обветренные» края вижу, тонкую, чуть блестящую полоску в глубине ран, где начала расти плоть, тоже вижу. А вот цвет разбираю с трудом, всё тёмно‑багровое, и только.
Спросил:
– Есть чем подсветить?
Сидящий чуть в стороне стражник, тоже с деревом на груди, молча полез в небольшой мешок, что лежал у него под боком. Через несколько мгновений оттуда появилась чёрная коробочка, формой напоминающая половину ореха. Стражник зажал её в ладони так, что наружу торчала плоская сторона, основание. Лёгкое движение – он словно крутнул коробочку, и из неё вырвалось сияние. Несильное, чуть желтоватого оттенка, но достаточное, чтобы осветить не только рану, но и всю руку. Заметив мой взгляд, стражник пояснил:
– Не видал такого? Такое же ядро, что идёт на Светочи. Только обработано по‑другому.
Я молча кивнул, склоняясь к ране его товарища. Тот не стал дожидаться вопросов, пояснил:
– Та тварь уже коснулась стихии. Несправедливо, правда, лекарь Леград? Четвёртая звезда и стихии уже Зверям покоряются. Даже брат Пинь не может похвастаться таким.
Здесь я не выдержал:
– А какой ранг у брата Пиня?
Мне это и впрямь было интересно. А стражник и не думал скрывать, с гордостью, словно хвалясь своими достижениями, сообщил, заставив меня удивиться:
– Десятая звезда. И ему всего двадцать шесть. – Стражник осёкся, откашлялся: – Прости собрат. Брат Пинь сказал, что ты тоже десятая звезда. Но он… ты…
Его товарищ не стал стесняться:
– Да чего ты? Брат Пинь получил три возвышалки и его Возвышение чистое и справедливое. А этот, говорят, где‑то выпил всю лавку алхимии. Небо видит кто идёт к нему верной дорогой, а кто пытается юлить и обманывать. Ты видел, как господин спасал его от рыка?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мне было смешно. Особенно видя, как стражник, которого нужно было лечить, дёргает за руку говорливого, но тот и не думал замолкать:
– Да и вообще, я слышал, что в поместье появилось много новых долговых слуг. Говорят, ты тоже бегал в одежде долговых. – Стражник скривился. – Потому тебя верно и кинули в долговые, что все свои зелья ты украл.
– Брат! – второй стражник перестал бесполезно дёргать одежду и без особых затей пнул товарища, заткнув его наконец. Повернулся уже ко мне. – Собрат лекарь, не слушай разные глупые слухи. Мы и бываем в Ясене несколько дней в месяц, чему только не поверишь, когда соскучился по вину и беседе.
– Ну да, ну да.
Я покивал и склонился к ране.
Думал обойдётся, но не повезло. Теперь, с освещением я ясно видел на багровой плоти красные нити. Спросил для порядка:
– Так как полностью назывался тот Леопард?
– Красноглазый.
– М‑м‑м, – именование Зверя мне ничуть не помогло и теперь я спросил именно то, что и нужно было сразу: – Огонь?
Стражник кивнул:
– Ну да.
Я вытащил из кисета стихиальное зелье Воды. Возвышение Воина не очень высокое, стихией он управлять не может. Простой случай, а значит капель пять‑шесть на такую рану хватит. Здесь главное не переусердствовать. Выпрямившись, напомнил:
– Утром, до того, как выйдем, подойди, я гляну ещё раз, как идёт дело.
Стражник с недоумением переспросил:
– И всё?
Я кивнул:
– Всё. До утра.
– Эй, погоди, собрат, – путь мне заступил второй стражник, внезапно вспомнивший о вежливости. – Мы успели походить с Эроем. Сними боль, удали яд из тела полностью, подлечи техниками следы от раны, чтобы мой собрат не тратил на это выносливость тела, а рана через тысячу вздохов уже закрылась. Стихиальным зельем мы и сами могли капнуть, не безрукие, чего б тебя звали?
Я пожал плечами:
– Я же не Эрой.
– Господин Аймар говорил нам перед выходом, что ты ничуть не хуже Эроя.
– Мне нужно беречь силы, а рана твоего собрата не столь и велика, – Я шагнул в сторону. – Кто знает, что принесёт нам ночь.
– Да ничего не принесёт, – Стражник повторил мой шаг, навис надо мной. – До развалин и Медведеобезьян ещё добрых два дня пути, а от Гнилых Лосей мы ушли.
– Ну и отлично, значит твой товарищ успеет выздороветь, – я криво улыбнулся. – Мог бы и сам подлечить его техникой, раз не безрукий.
Стражник нахмурился:
– Я не успеваю учить и техники для боя, и для лечения. Жизнь коротка, нельзя успевать везде. Но ты не юли. Для чего тебя взяли в лес?
Раненый хмыкнул:
– Да пропусти ты его. Тут и впрямь ерунда, ты зря беспокоишься.
Стражник покосился на лежащего, отступил на шаг в сторону:
– Брат Эрой всегда помогал.
Я снова пожал плечами и хмыкнул:
– Ну да, ну да. Только вы не сумели помочь брату Эрою. Бойцы…
Про себя добавил, что если бы Эрой, прошлый лекарь, остался жив, то я бы уже, наверное, освободился и сбежал из поместья. Отличный случай – большую часть охраны поместья и Врат Аймар забрал с собой, сейчас самое время было бы тихо и незаметно уйти в ночь. Пусть бы гадали, куда мы все делись. Жаль, что он погиб, и я теперь в лесу вместо него. А ведь можно было бы забрать с собой и учителя Фимрама. Что бы он ответил на предложение снять с него Указы и контракты?
Глава 12
– Быстрее, быстрее, безногие отродья!
Орали не мне. Я даже сейчас, спустя два дня гонки через лес, не ощущал усталости. Во‑первых, потому, что орали на Закалок, которые и задавали скорость бега. Без техник передвижения именно они сейчас сдерживали отряд. У меня тоже не было таких разрешённых техник, но слава Небу я не «догадался» ограничить своё Возвышение или выносливость перед проходом через врата Ясеня. За моей спиной не было мешка, с которым нас, учеников Школы, заставлял бегать учитель Шамор, но сохранилась вся выносливость, которую я получил на этих тренировках. Сейчас она пришлась как никогда к месту.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
